сайт nevolen.ru
На главную
Виктор Мирошкин. Делаю сайты.


Яндекс.Метрика
 

Александр Невольный

БОТИНОК


СКАЧАТЬ в формате .TXT
 
Назад     Далее

Продолжение...
 

Александр Невольный (Якунин) - рассказ БОТИНОК

Часть 12. Внутри торпеды

 Через пятнадцать дней Мишель вошел в свою новую двухкомнатную квартиру на юго-западе Москвы. Дополнительно Изюмов помог Мишелю с мебелью.

 По прошествии еще одной недели Изюмов выловил Мишеля на сцене Московского дома молодежи, где с переменным успехом шел мюзикл «Кошки», и, буквально, силой вывел на улицу.

 - Не правда ли, хороша кобылка? – спросил Изюмов, остановившись возле темно-зеленого «Пежо-307».

 - Это мой автомобиль? — спросил Мишель.

 - Естественно. Если Магомет не идет в салон, значит, салон идет к Магомету, - торжественно произнес Изюмов. - Садись скорее в тачку. Ну, как? Прелестно?! Я так и знал! Скажу по- секрету, в ней убраны все скоростные ограничения. Эксклюзив! И это еще не все. Справа от тебя на сиденье конверт. Возьми, не бойся. Открывай. Открыл? Ну? Ах, друг мой, как ты недогадлив! Это путевка в Таиланд на две персоны на предъявителя с открытой датой. Вписывай любые две фамилии, ставь любую дату и вперед, к океану, к тайкам и потайкам.

 - Вы потрясающий человек! — искренне восхитился Мишель.

 - И я того же мнения, - произнес Изюмов, с удовольствием выслушав справедливую оценку своему нелегкому труду.

 Но Изюмов не был бы Изюмовым, если бы не обратил внимания на улыбку Мишеля, которую можно сравнить с улыбкой импотента перед обнаженной женщиной.

 Изюмов принял любимую позу - позу художника перед мольбертом, оттянул рукой нижнюю губу и произнес:

 - Мишель, друг мой, прости меня. Как это я сразу не догадался! Старею. Перестаю ловить мышей. К счастью, это дело поправимое. Завтра, или, на худой конец, послезавтра у тебя будут водительские права. И не вздумай предлагать деньги. Это будет подарок стареющего Изюмова.

 Как было обещано, через день Мишель получил права. Вскоре выяснилось, что у него недюжинные способности к вождению автомобиля. В считанные часы он перестал бояться дорог и начал рассекать, омрачаемые пробками, просторы Москвы и Подмосковья с наслаждением, знакомым всем начинающим водителям.

 Это продолжалось до того момента, пока услужливый мозг не напомнил Мишелю о необходимости «свести счеты с жизнью». И, вопреки желанию покататься ещё, испытать, даваемое только автомобилем неописуемое чувство свободы, когда можно поехать куда угодно и остановиться где угодно, несмотря на все это, Мишель стал готовиться к реализации своего страшного плана.

 Однажды после работы, глубокой ночью, на пустой дороге Мишеля будто кто толкнул в спину. Он механически вдавил педаль газа до упора. На скорости 150 км «Пежо» мелко затрясло, на 160-ти Мишель перестал чувствовать сцепление колес с полотном дороги, на отметке 174 пришло четкое осознание того, что дальше — край: стоит шевельнуть рулем и конец. Мишель улыбнулся. Если «это» случится, о нем никто не пожалеет, кроме Изюмова, а Кристина, так та вообще ни о чём не узнает, выйдет замуж за своего Васю, нарожает кучу детей и будет счастлива. А он ... что он? Кому он нужен? Его жизнь не удалась! Он -неудачник. Он не нравится женщинам. Даже Валерия, и та жила с ним из жалости. Что еще? Да! Он - страшный трус: он панически боиться кататься на лыжах с горок. И это итог его жизни? Мысль о скорой смерти не пугала его. С интересом, похожим на восторг, он легонько шевельнул баранкой...
 
Александр Невольный (Якунин) - рассказ БОТИНОК

Часть 13.  Живчик

 Единственный свидетель дорожно-транспортного происшествия гражданин Б. заявил, что автомобиль зеленого цвета «шёл на бешеной скорости» и вдруг, как бы столкнувшись с невидимым препятствием, изменил направление, со всего маху пробил металлический парапет, выскочил на обочину, и «перевернулся может три, а то и все четыре раза и мордой уперся в ногу рекламного щита». На свидетеля большое впечатление произвело то, что машина не загорелась, и водитель самостоятельно выбрался из машины и «протопав метров десять, а то и поболе, свалился, как подкошенный снайперской пулей».

 ***

 Очнувшись, первое, что увидел Мишель, это был белый потолок и на нём разводы. Если долго вглядываться, то можно рассмотреть разные фигуры: вот длинноволосый герцог в жабо, вот футболист, натягивающий гетры, вот круглое лицо, похожее на лицо Аркадия Марковича Изюмова.


 - Мама! Папа! — тихо позвал Мишель.

 - Очнулся! Слава Богу! - сказал кто-то голосом Изюмова.- Как ты нас напугал! Теперь всё будет хорошо: самое страшное позади. Мишель, ты родился в рубашке!

 - Это Вы, Изюмов? — простонал Мишель. — Как Вы изменились.

 - Молчи! Ни слова! - сказал Изюмов. - Береги силы. Насчет машины не беспокойся. Она застрахована. Мои черти ее отремонтируют ещё раньше, чем ты выйдешь из больницы.
 Мишель отвернулся к стенке.

 ***

 Через неделю Мишель резко пошел на поправку. Лечащий врач приписывал успех исключительно себе. Изюмов решил внести ясность.

 - Не обольщайтесь. – объяснил он доктору. - Ваша заслуга в выздоровлении моего друга стремится к нулю. Все дело в стимуле. У больного есть стимул к выздоровлению. И этот стимул дал ему я, Изюмов.

 Вскоре, несмотря на боль в груди, Мишель выписался из больницы. Он постарался сделать так, чтобы Изюмов опоздал к выписке. Ему хотелось побыть одному и спокойно всё обдумать и принять одно важное решение. 

 Дома Мишель принял душ и, несмотря на ранний час, лег в постель.

 - Она права, - вслух произнес он, имея в виду Кристину из города С. - Она права, считая меня шибздиком. Я и есть шибздик и больше никто! Даже убить себя не смог. Что еще? Она трахается с алкашом Васей? Да, трахается! Ну и что из того? Она молодая, здоровая женщина. Она не может обойтись без секса. А я не могу обойтись без неё.

 ***

 Около полуночи на выезде из Москвы на Рязанскую трассу был замечен «Пежо-307» зеленого цвета. Постовой милиционер не поверил бы, если бы ему сказали, что данное транспортное средство побывало в страшном дорожно-транспортном происшествии, 

 За рулем сидел Мишель. Он держал путь в маленький русский городок С. В багажнике машины лежала коробка с ботинками артиста Фалина, которые делали Мишеля выше ростом.

 Эти ботинки Мишель прихватил на всякий случай. Надевать их он и не собирался. Как вариант он рассматривал возможность их выбросить по дороге. Однако было жалко, так как Мишелю при помощи немецкой чудо-жидкости и домкрата удалось, наконец, растянуть их до почти приемлемого размера.
 
 Александр Невольный (Якунин) - рассказ БОТИНОК

Часть 14. Да, я обманул!

 Ранним утром возле одного из домов на юго-западе Москвы остановился непонятного цвета «Пежо-307». У автомобиля была разбита правая фара, а через всё лобовое стекло молниеобразно шла трещина.

 Некоторое время из машины никто не выходил. Затем одновременно открылись обе задние двери. Из одной легко выпорхнула Кристина, одетая в джинсовый костюм. Из другой - кряхтя и отдуваясь, вылезла Капа Петровна. Дорога далась ей нелегко: косынка съехала на ухо, платье некрасиво задралось сзади и, ко всему прочему, она не могла ступить на левую ногу - отсидела. Капа Петровна огляделась вокруг и троекратно перекрестилась.

 - Слава тебе, Господи! Слава тебе, Господи! Слава тебе, Господи!
 Кристина усмехнулась:

 - Ма, ты чего?

 - Ничего. Хоть сто тысяч, дай, не сяду в машину к твоему идиоту, - сказала Капа Петровна.

 - Какой он мой, он твой, - ответила Кристина.

 - Цыц, опять за старое! — прикрикнула Капа Петровна.

 - Вы что-то сказали, ма? - спросил вылезший Мишель, разминая шею.
 В дороге Мишель научился называть Капу Петровну «ма», а Капа Петровна Мишеля «сынком».

 - Я говорю, сынок, наконец-то, посмотрю, как ты живешь, - сказала Капа Петровна, и исподтишка показала дочери кулак.

 - Надеюсь, вам понравится, - устало улыбнулся Мишель.

 Из багажника Мишель вытащил один из трех, лежавших там, чемоданов.

 - Остальные потом заберу, - предложил он.

 - Что значит - потом? Сразу заберем, - сказала, как отрезала Капа Петровна.

 Три огромных чемодана и узелок в придачу были перенесены в квартиру одной ходкой.
 Несмотря на усталость, Капа Петровна пожелала осмотреть квартиру немедленно. Перед началом осмотра она сделала Мишелю замечание:

 - Совсем сдурел?

 - Что случилось? — испугался Мишель.

 - Кто по паркету в ботинках шлындает! Сейчас же сними! Ишь, надумал, артист!

 Опустив плечи, Мишель вышел в коридор. Наступил момент истины, о котором думал он со страхом всю дорогу: сейчас выясниться, что его рост гораздо меньше, чем думают Кристина и Ма. Мишель знал, что ему придётся плохо, но и в страшном сне он не мог предположить, что будет так плохо. 

 Едва он снял ботинки, делавшие его выше ростом, как из-за спины выскочила Кристина. Она вырвала из его рук обувь и убежала с ними в комнату. Все произошло быстро и неожиданно.

 - Ма, смотри! А ты мне не верила! – радостно кричала Кристина.

 - Что такое случилось?- недовольным голосом спросила Капа Петровна. Кристина демонстрировала перед её лицом  грязные ботинки Мишеля и победно улыбалась:

 - Смотри, ма!

 - Сдурела, всякую дрянь в нос суешь?
 - Говорю же, смотри в каких ботинках ходит твой Мишель. Это же прямо ходули какие-то, а не ботинки. Заешь для чего? Для того, чтобы быть выше меня ростом!

 - Что из того?

 Кристина нахмурила брови:

 -По-твоему, я должна идти замуж за коротышку? Не будет этого!

 Капа Петровна задумалась.

 -Погоди, доча, дай сообразить. А ну-ка, сынок, поди-ка ко мне. Не бойся.

 Мишель вошел с опущенной головой.

 -Пройдись-ка туда и сюда, - приказала Капа Петровна.

 Мишель выполнил указание, настолько, насколько позволяла комната.

 -Та-а-а-к! - протянула Капа Петровна. - А теперь, встань-ка рядом с Кристинкой.

 Мишель сделал и это. Капа Петровна глубоко вздохнула:

 - Да, сынок, выходит, обманул ты меня. Я ведь тебя спрашивала, какого ты роста. Предупреждала, что Кристинка коротышек не любит. Предупреждала или нет?

 - Предупреждали, - еле слышно ответил Мишель, по-воробьиному, вжав голову в плечи.

 - Так какого рожна ты так поступил? Можно сказать, обманул меня! - сказала Капа Петровна, смахнув на миг показавшуюся лукавую улыбку.- И что теперь прикажешь  делать? Когда мы уже тут, в Москве, когда я уже дала доче заверения, что она переедет жить в столицу и у нее будет всё: и сапфиры, и кораллы, и рубины! Что теперь, нам ехать взад, к себе домой? Ехать прямо сейчас: не жрамши, не спамши, не отдохнувши? Так, что ли, получается?
 Судя по выражению лиц женщин, подобная перспектива не улыбалась никому, даже Кристине.

 - Да, я обманул!  - вдруг громко и четко сказал Мишель.

 - У-ти, божечки! Что еще такое? - подбоченилась Капа Петровна.

 Мишель насупился, но не отступил.

 - Да, я вас обманул! Но у меня есть смягчающие обстоятельства!

 Капа Петровна подняла брови на максимальную высоту.

 - Каки-таки, обстоятельства?

 - Я люблю Вашу дочь, - заносчиво произнес Мишель. - Люблю больше жизни и готов ради нее на все. Да, я носил эти ботинки, чтобы быть выше ростом. Если бы я этого не сделал, Кристина вообще не захотела бы общаться со мной. Разве я виноват, что не вышел ростом. У нас в семье все невысокие. Что же теперь нас нужно презирать, гнать, унижать? Я не убил, не украл, я только хотел понравиться Вашей дочери. Кому от этого плохо? Только мне. Эти ботинки измучили меня. Они на два размера меньше, чем я ношу. Вы представить себе не можете, как они жали мне, какую боль я испытывал!

 - На два размера! Так как же ты их носил, не снимая? - спросила Капа Петровна.

 От жалости к себе Мишель едва не заплакал.

 - Сам не знаю. Перед каждым надеванием вымачивал ботинки в водке и растягивал автомобильным домкратом. На какое-то время хватало, а потом опять стягивало как тисками. Какие-то дурацкие ботинки!

 - Просто сделаны они из настоящей кожи, - предположила Кристина. 

 - М-да, жалостливый, однако, разговор получился, - подвела итог Капа Петровна. - Что ж теперь делать? А? Кристина? Ты подумай, столько сюда перли, муки такие приняли и все для чего? Чтобы обратно переть? Умные-то люди как говорят? Они говорят «стерпится, слюбится» и еще говорят, что «мал золотник, да дорог», «с лица воду не пить», вот, как умные-то люди говорят.

 - Хоть режь меня, не пойду за него, - буркнула Кристина и надула губы.

 Мишель побледнел как полотно.
 
Александр Невольный (Якунин) - рассказ БОТИНОК

Часть 15.  Такая наша женская доля!

 - Кристина, умоляю, выслушай моё последнее слово. Не бросай меня! Все понимаю, я не красавиц, и ростом не вышел. Наверное, я тебя не достоин. Но что же мне делать, если я полюбил тебя больше жизни? Клянусь, я все сделал, чтобы забыть тебя: даже хотел покончить жизнь самоубийством.

 - Свят, свят, свят, — запричитала Капа Петровна, крестясь.

 С благодарностью взглянув на Капу Петровну, Мишель продолжил.

 - Да, я хотел умереть. На машине врезался в столб. Выжил случайно: на мою голову врачи попались хорошие. И тогда я понял — жить без Кристины не могу, и решил ехать в С.

 - И правильно сделал, сынок, - сказала Капа Петровна.

 Кристина покачала головой, демонстрируя, свое несогласие с Ма.

 - Кристина, умоляю, не говори ничего! – воскликнул Мишель. - Дай мне последний шанс! Останься со мной на один год. Клянусь, ты ни в чем не будешь нуждаться: ни в деньгах, ни в одежде, ни в развлечениях. Я всё дам тебе сапфиры, кораллы и рубины! А если через год ты захочешь уехать домой, клянусь, удерживать не стану. Даю слово!
 Кристина заплакала. Капа Петровна была потрясена.

 - Ей-богу, как в кино! - произнесла она и обтерла губы рукой, как делала всегда, предваряя важный разговор. - По правде сказать, разжалобил ты меня до слез. А уж с сапфирами, кораллами, рубинами, можно сказать, в самую точку попал. А ты, Кристина, будешь полной дурой, если откажеся от такого предложения. И что, в самом деле, за проблема такая — рост! Тьфу на это! Живет же наша соседка с карликом.

 - Он же в тюрьме! - сквозь слезы произнесла Кристина.

 - Кто сказал? Выпустили надысь. В этом карлике совсем роста нет и ничего, живут, как другим и не снилося! Иди, попробуй, назови того карлика карликом, так соседка вмиг тебе глаза выцарапает. Вот увидишь, они еще ребеночка сбацают за милую душу.

 Кристина зашлась слезами еще сильнее. Капа Петровна привлекла дочь к себе. Прижала к груди.

 - Понимаю, доча! Все понимаю! Сама через это прошла. Такая наша женская доля! Не плачь, кровинушка моя. Потом благодарить меня будешь. Но силком замуж не отдам. Как скажешь, так и будет. Но раскинь мозгами: год - разве это срок? По тюремному, считай, оправдали. Э-э, подруга, год пройдет - не заметишь! Зато поживешь по-человечески. У тебя будет всё, о чем только мечтать можно: квартира, машина, сапфиры, кораллы, рубины всякие. И жить будешь не в каком-нибудь Мухосранске, а в самой Москве. Наши все обзавидуются! Москвичкой станешь. Это, как генеральское звание. А не понравится, домой вернешься. Найдем тебе какого-нибудь местного механизатора. Неужели ты своей мамке не веришь? Ну?

 Кристина забилась в истерике.

 - Ой, ма! - изредка всхлипывала она.

 На этом терпение Капы Петровны лопнуло.

 - Что ма! Хватит реветь! - по-солдатски выкрикнула Капа Петровна и стукнула по столу кулаком. - По-хорошему, видно, не получится! Вытри морду, дура! Слушайте сюда. Ты Мишель, считай, что обо всем договорились. Год, значит, год. Ничего, она потерпит. А не потерпит, так я найду на нее управу. А там, глядишь и правда: стерпится - слюбится. Только ты, Мишель, в натуре, будь мужиком, а не рохлей. За дело бабу и стукнуть не грех. Ремешком стегани и порядок! Только не калечь! А теперь, ребятки, пожмите друг дружке руки и пойдемте ка квартирку смотреть.

 - Кристина соглашайся, пожалуйста, - робко попросил Мишель, протягивая руку.

 - Лад... но, - тихо ответила Кристина, вкладывая свою руку в его ладонь.

 Чувствовавший себя победителем и от согласия Кристины и оттого, что больше не придется носить ботинки артиста Фалина, Мишель, показывая прелести своей московской квартиры, буквально прыгал вокруг Капы Петровны. Кристина шла рядом безучастно, как намагниченная. Итоги осмотра подвели на кухне.

 - Что и говорить, квартирка - не ахти! — сказала Капа Петровна.
 Мишель обиделся за квартиру.

 - Ну, Вы как скажете...

 - Я знаю, что говорю. Квартирка - не ахти. Я-то думала - ого! А тут, на «ага» не тянет. Туалет никакой. Ванная тоже маленькая. Кухня — негде развернуться. Комнаты, как сосиски, - узкие и длинные! Мебели мало. Коридора, почитай, совсем нет. Где вещи прятать? Непонятно! Единственное, что понравилось, это - лоджия! Что хорошо, то хорошо! Лоджия широкая, большая и, главное, с нее далеко видать. Правда, на ней от шума закладывает уши. Ой, ужас, как машин много! Лоджию нужно застеклить: будет теплее и тише. В целом, на первых порах, жить можно. А теперь давайте по стакану, не подумайте, чайку, и на боковую. Надо отдохнуть с дороги.
 
 Александр Невольный (Якунин) - рассказ БОТИНОК
 
 Часть 16.  На свадьбе познакомимся

 Мишель всё прислушивался к глухим, неразборчивым голосам, доносившимся из комнаты, в которой устроились на ночь Кристина и Капа Петровна. Мишель понимал, что давешнее согласие Кристины ничего не значит, на самом деле всё решается в эти минуты. Внутренне он был готов к любому исходу.

 - Откажет, уедет - один лобовой удар в стену, и вся любовь! - прошептал в темноту Мишель и, успокоенный, найденным решением всех проблем, повернулся на бок.

 ***

 Капа Петровна подняла Мишеля ни свет ни заря:

 - Вставай, зятек, пойдем заявление подавать!

 - Какое заявление?

 - Жениться будем. Или передумал?

 - Вовсе нет, а Кристина согласна?

 - Кто ее спрашивать будет. Главное, я согласна.

 Спросонья Мишель плохо соображал.

 - Тогда, конечно, едем. Только загсы, кажется, с одиннадцати начинают работать.

 - Ну и что? — возмутилась Капа Петровна. — У нас говорят: кто первым встает, тот на парашу с ногами встает.

 - Где так говорят? - спросил Мишель.

 Капа Петровна неожиданно рассердилась.

 - Где надо, там и говорят. Торопись, давай, нам еще билеты за твой счет покупать.

 - Какие билеты?

 - На поезд. Мы с дочей уезжаем домой.

 - Сегодня? И Кристина тоже? - опешил Мишель.

 - А ты ... ох, какой прыткий: уж и губы раскатал? - засмеялась Капа Петровна. — До свадьбы никакого баловства!

 Одеваясь под неусыпным взглядом Капы Петровны, Мишель пытался что-то сказать:

 - Зачем же уезжать так скоро? Пожили бы ещё немного, Москву посмотрели, с моими родителями познакомились.

 - С этим успеется. На свадьбе познакомимся. Они у тебя, поди, интеллигенты?

 - Нормальные, - аккуратно ответил Мишель, зная негативное отношение Капы Петровны к интеллигенции.

 Увидев в коридоре чемоданы и баулы, Мишель понял, решение Капы Петровны окончательное и пересмотру не подлежит.

 - Вещи забираете? - грустно констатировал Мишель.

 - А ты думал, тебе оставим? Держи карман шире, — в своей манере, к которой Мишель начал привыкать и не обижаться, высказалась Капа Петровна.

 ***

 В загсе заявление Мишеля и Кристины приняли быстро и без хлопот. Оттуда они направились на вокзал. В дороге Мишель получил инструкции по подготовке свадьбы.

 Кристина пожелала, чтобы свадебный кортеж состоял из двух «Мерседесов» и одного длинного лимузина красного цвета.

 Идея дочери Капе Петровне не понравилось.

 - Денег тебе не жаль, - проворчала она.

 - Деньги не твои, нечего считать, - огрызнулась Кристина. 

 - Ма удивилась: никогда еще так открыто дочка ей не противоречила.

 - Ух, какие мы смелые стали! Бессовестная! — только и сказала Капа Петровна.

 - Ладно тебе, ма! - отмахнулась Кристина и продолжила инструктаж. - Хочу, чтобы свадьба была в ресторане в центре Москвы.

 - Это еще к чему? — вспыхнула Капа Петровна. — У нас квартира в Москве, а ты ресторан! Сроду в ресторанах свадеб не гуляла.

 - Хочу ресторан!- капризным тоном заявила Кристина.

 - Ой, скажите, какие мы образованные!- всплеснула руками Капа Петровна.

 - Не волнуйтесь, ма, всё будет, как захочет Кристина. Найду я деньги на ресторан, - вставил свое слово Мишель.

 - А тебя никто не спрашивал. Тоже мне, миллионщик липовый! - шикнула Капа Петровна. - Так, доча, кажись, ничего не забыли.

 - Забыли!

 Кристина потребовала, чтобы на свадьбу Мишель надел «свои ходулики». Так Кристина называла ботинки артиста Фалина, в которых Мишель становился выше ростом.

 - Зачем? - изумился Мишель. — Они мне малы, а до свадьбы ещё усохнут. Вряд ли они налезут. Даже если удастся надеть, больше часа не выдержу. Лучше, куплю нормальные лакированные туфли, и всё.

 - Это, чтобы рядом с тобой выглядеть пожарной каланчёй? — язвительно улыбнулась Кристина. - Нет уж, извини-подвинься! Наденешь «ходулики», иначе никакой свадьбе не бывать. Вот моё слово!

 Капа Петровна ласково толкнула Мишеля в плечо, и с цыганским акцентом проворковала:

 - Эй, женишок, зачем в бутылку лезешь? Уважь молодую невесту, надень на свадьбу «ходулики». Да только почисти их до блеска. Всё, с этим разобрались? Ну, и слава Богу! Теперь нужно обсудить, кого на свадьбу приглашать. С нашей стороны ожидается двенадцать человек...
 
 Александр Невольный (Якунин) - рассказ БОТИНОК
 
  Часть 17. Как проводить свадьбу

 Терпеливо выслушав поименный список будущих гостей и подробную характеристику родственной связи с каждым из них, Мишель сказал:

 - Хорошо.

 - Кто же говорит, что плохо? Только ведь людям билеты нужно купить сюда и туда, а также переночевать им где-то нужно, да не одну ночь. А это все расходы. Так что, будь любезен, давай деньги.

 - Сейчас?- опешил Мишель и, отвлекшись от дороги, едва не наскочил своим «Пежо» на ехавший впереди автомобиль.

 - Ты что, слепой? - закричала Капа Петровна — Вот, водила хренов! С тобой ехать — удавиться легче!

 Немного успокоившись, Капа Петровна смогла вернуться к проблеме финансирования пребывания родственников в столице нашей родины.

 - Само собой, деньги нужны сейчас: билеты дешевле приобрести заранее; да еще невесте нужно прикупить то, да сё, - сказала она.

 - К сожалению, сейчас денег у меня нет, - поникшим голосом сказал Мишель.

 - Видишь, ма, начинается! - хмыкнула Кристина.

 - Ничего не начинается, - парировал Мишель. - Завтра же вышлю деньги в С. по почте.

 - Это плохо, да видно, деваться некуда. Смотри, сынок, не подведи, - сказала Капа Петровна.

 - Что Вы, ма! Для ваших родственников я сниму номера в хорошей гостинице, - предложил Мишель.

 Капа Петровна только руками всплеснула.

 - Вот, дурак-то! Это еще зачем?! Если лишние деньги шевелятся, отдай их лучше мне. Надо же такое придумать! Родственники не барья, спокойно на полу переночуют в нашей квартире. Всё, и эту проблему, считай, сняли!

 - Как скажете, - промямлил Мишель.

 - С твоей стороны сколько гостей ожидать?- спросила Капа Петровна.

 - Полагаю человек сорок: родители, сестры мамы и все наши, театральные...

 Капа Петровна не дала договорить Мишелю.

 - Совсем спятил! Зачем столько народу? - крикнула она. – Сейчас никого не удивишь! Нажрутся - спасибо не скажут. Человек десять и хватит.

 Показалось здание Казанского вокзала. Отъезжающие засуетились.

 - Смотрите-ка, приехали! — восторженно воскликнула Капа Петровна. - У меня ощущение, словно я в этой Москве год прокантовалась. Значит так, жених, слушай и запоминай. Мы с Кристей вернемся дня за два до свадьбы. К этому времени костюмчик прикупи недорогой, главное, чтобы потом каждый день можно было носить. Теперь смотри, водки купи самой, что ни на есть, дешевой. Водка вся одинаковая, что дорогая, что дешевая. Три ящика купи. Бутылок десять не трогай, остальные наполовину разбавь водой. Знаешь, как делать? Шприцом. Дело нехитрое.

 - Разбавлять... водку... зачем? - опешил Мишель.

 Капа Петровна переглянулась с дочкой.

 - Ну, чистый инопланетянин! - сказала Капа Петровна. — Или дурачком прикидываешься? Объясняю для бестолковых: после двух рюмок людям до фени, чего пить? Отсюда можно поиметь тройную выгоду: первое - экономим деньги на спиртном, особо пьяных не будет – это два, трезвые, как известно, жрут мало, и потому должно остаться много еды — это три. На сэкономленных харчах, по-хорошему, можно полгода продержаться - это уже четыре. Понял, тёпа? С собой привезу специальной самогоночки, литров пять, а то и десять. Убойная вещь: после первой рюмки с ног валит. После нее несколько дней ни есть ни пить не захочется. Рецептик мне один зэк подарил. Мировая вещь!

 Мишелю интересно было бы узнать, при каких обстоятельствах ма познакомилась с зеком, но времени на это не осталось вовсе. Капа Петровна запричитала:

 - Сынок, что это мы все едем и едем? Останавливай скорее колымагу!

 - Здесь не могу - знак висит, - ответил Мишель.

 - Все у тебя «не могу»! Как жить будете, прямо не знаю! - проворчала Капа Петровна.
 Мишель нашел, наконец, свободное местечко и припарковался.

 - Слава Богу! - воскликнула Капа Петровна. - Не люблю опаздывать. Ну, зятек, бери чемоданы, а ты, Кристя бери баул, а я уж, как-нибудь, за вами поспею. Карманы берегите! Кристинка, билеты, паспорта у тебя?

 - У меня, ма.

 - Поезд ждать не будет, - волновалась Капа Петровна. - Да, чуть не забыла, еду в ресторане не заказывай. Приеду, сама все сделаю. Ну, кажется, всё обговорили, а что забыли — по телефону решим. Время пройдет быстро. Побежали, дети мои!

 ***

 Капа Петровна оказалась права: время, которое государство предоставило Мишелю и Кристине для проверки своих чувств, тянулось долго, но прошло быстро, как один день.
 
 Александр Невольный (Якунин) - рассказ БОТИНОК
 
 Часть 18. Бунт подкаблучника

 - Тихоня, тряпка, подкаблучник, а туда же: всё по-своему норовит сделать! Из себя меня корежит! Помяните мое слово, мы с ним кашу не сварим.

 Так Капа Петровна ругала Мишеля своим родственникам, собравшимися на свадебное застолье в полуподвальном помещении ресторана «Рамзай», что на углу Пушечной улицы и Рождественки.

 Родственники согласно кивали головами, украдкой посматривали на накрытые столы и глотали слюну. Они были уверены, что Капа Петровна ругается только потому, что сама голодна. Молодые, как уехали три часа назад кататься по Москве, так до сих пор и не возвращались.
 Родственники ошибались. Капа Петровна сердилась на Мишеля по другой и очень серьезной причине. Мишель не сдержал слова. Он не разбавил, как она просила, водку водой. Мишель самостоятельно, то есть без нее, заказал в «Рамзае» всю еду. Капа Петровна не могла успокоиться, узрев на столах запеченную семгу, жареных поросят с хреном и многочисленные тазики с красной и черной икрой.

 Но и это еще не все. Обычно покладистый, зятек вчера поднял бунт! Он заявил, что намерен на своей свадьбе напиться «вдрыбадан», и поэтому не сможет быть за рулем, чтобы вывезти, «чертовы объедки», которые останутся после свадебного застолья. На что ма торжественно объявила:

 - Ну, милый, зятек, запомни, я тебе все прощу, но этих слов во веки вечные не забуду! Обидел ты меня. Так и знай.

 Это случилось вчера. А сегодня наружу вылез еще один прокол Мишеля. По мнению Капы Петровны, это был самый крупный прокол из всех его проколов. В ресторане она обнаружила целую компанию «незнакомых рож». На законный вопрос, - «Что це за фрукты?» один из них, с чудной фамилией Веревкин—Рохальский нагло улыбнулся:

 - Мы коллеги жениха по театральному цеху. Приглашены лично женихом. Есть еще вопросы? Нет? Спасибо за внимание.

 Глядя в наглые глаза Веревкина-Рохальского, Ма окончательно поняла - её план правильной свадьбы провалился с треском. Она еле удержалась от того, чтобы не звездануть своей тяжелой рукой весельчаку между глаз.

 В этих условиях Капе Петровне ничего не оставалось, как только отвести душу, поливая Мишеля грязью и настраивая родственников против него.

 - Ничего из себя не представляет, а характер проявляет! Я ему такой характер устрою, надолго запомнит, - ворчала она.

 Родственники Капе Петровне верили: она устроит, и он запомнит, и жалели Мишеля.

 - Дорогая теща не нужно так переживать. Молодые никуда не денутся, приедут! - крикнул со своего места Веревкин-Рохальский.

 - Какая я тебе теща? - начала было заводиться Капа Петровна, но ее внимание привлекли новые люди.

 В ресторан беззвучно, как тени, проникли два человека. Они были так малы ростом и так худы, что не сразу разберёшь – они мужчины, или женщины. Больше, как бы, походили на женщин. Вновь пришедшие остановились в нерешительности, очевидно, раздумывая, что делать дальше?

 - Это еще что за мензурки такие? — подняла брови Капа Петровна и решительно направилась навстречу гостям.

 На вопрос Ма «кто такие, откуда?» тени переглянулись, и одна из них сказала:

 - Мы — родители Мишеля, в смысле жениха. Меня зовут Варвара Ивановна. Я - мама жениха. А это его папа, Викентий Эммануилович. Вы, очевидно, Капитолина Петровна, мама Кристиночки? Верно?

 - Верно, Капа Петровна - я, - сказала Капа Петровна и зачем-то добавила. - Расправка моя фамилия.

 Капа Петровна не любила свою фамилию и крайне редко представлялась ею.

 - Очень приятно, Капа Петровна. Где же молодые? Мы полагали, что они давно уже здесь.

 - Черти носят вашего молодого! - рявкнула Капа Петровна.

 Родители Мишеля, а также оказавшийся рядом официант, невольно присели. После секундного замешательства официант предложил гостям чайку и фруктов. Капа Петровна и рта не успела открыть, как Варвара Ивановна согласилась:

 - Чайку, пожалуй, можно.

 Проворный официант убежал быстрее, чем Капа Петровна успела отменить заказ и послать его к «чертям собачьим». Она беспомощно махнула рукой и крикнула вслед официанту:

 - Да, делайте, что хотите! Черти оборзевшие! Надоели!

 Родители молодоженов уселись за столик. Варвара Ивановна, чувствовавшая, что сделала что-то не так, все время улыбалась. Викентий Эммануилович пытался поддержать супругу и тоже улыбался. Капа Петровна пыхтела, как паровоз. «Навязались мензурки на мою голову!» - думала она..

 «Мензурками» Капа Петровна именовала всех интеллигентов, устойчивую неприязнь к которым приобрела еще во время пятилетней отсидки в тюрьме города Батайска. В зоне она «ломала мензурок пачками». И не ради скуки только, а по необходимости, чтобы другим неповадно было занять ее место у форточки, а в столовой «загребсти халявную бациллу»- лишний кусок мяса. Привычка «ломать мензурки» осталась у Капы Петровны и после условно-досрочного освобождения. Даже сидеть за одним столом с мензурками ей было «западло».

 Родителям Мишеля, наоборот, Капа Петровна очень понравилась. В этой большой женщине они чувствовали настоящий русский характер. Они предвкушали интересный разговор. Однако разговор пока не клеился. Капа Петровна молчала и не притрагивалась к чаю. Родители Мишеля, чувствуя себя гостями, не решались первыми сделать глоток и только помешивали чай ложечками. Они обдумывали, что бы такое спросить у своей родственницы, чтобы той было интересно отвечать, но каменный взгляд Капы Петровны мешал сосредоточиться, и вопросы не формулировались.

 С улицы донеслись требовательные автомобильные сигналы. Раздался крик:

 - Ура! Молодые приехали!

 - Ну, наконец-то! — подумали все и понеслись к выходу встречать молодых: кто нес хлеб с солью, кто поднос с шампанским и фужерами, кто мешочки с мелкой монетой, кто просто «за компанию».

 Капа Петровна поднялась из-за стола подчеркнуто не спеша, не забыв, однако, одним глотком выпить свой чай.
 
 Александр Невольный (Якунин) - рассказ БОТИНОК
 
 Часть 19. Нечто невообразимое!

 На улице творилось нечто невообразимое! Из-за припаркованных где попало легковушек невероятно длинный автомобиль лилового цвета, украшенный цветами, двумя золотыми кольцами, с привязанной к бамперу куклой, не смог вписаться в поворот и встал, перегородив собой все движение на перекрестке.

 Возле лилового чудища, в окружении зевак, стояли милиционер, Изюмов и Веревкин-Рохальский. Доказывая каждый свое, они кричали практически одновременно, не слыша друг друга. При этом Изюмов отчаянно жестикулировал, милиционер тыкал в разные стороны жезлом, а Веревкин-Рохальский, в попытке всех успокоить, то воздевал руки к небу, то прижимал их к груди, делая круглые глаза. В конце концов, он плюнул, и, открыв дверцу лимузина, что-то туда сказал. Первой из машины выбралась свидетельница со стороны невесты (это была «вобла» - соседка Кристины по дому в С.), следом за ней, из той же двери показалась невеста.

 Невеста была необыкновенно хороша! В ней трудно было узнать Кристину - так сильно изменило ее длинное белое подвенечном платье, накидка из белого меха и фата. Лавируя между авто, расправляя на ходу платье, невеста подошла к ресторану «Рамзай», возле которого толпились гости и какие-то странные люди бомжеватого вида, по-кошачьи прижимавшиеся к настоящим гостям.

 Решив, наконец, проблему с милицией, подошёл Изюмов. Не было только жениха. Возникла пауза. Все смотрели в сторону лиловой машины. Водитель лимузина, в своём черном костюме и черном галстуке похожий на министра, помогал кому-то вылезти из авто. Сначала были видны ноги в черных, хорошо начищенных ботинках, вслед за ногами показалось туловище и голова.
 
 Это был жених. Как и невесту, Мишеля почти невозможно было узнать: он был без очков, с зачесанными назад, и смазанными бриолином, волосами. На нем был мешкообразный серый пиджак, ярко-красная бабочка и подобранная «в цвет» красная гвоздика в петлице. Лицо озаряла странная улыбка. Жених производил впечатление глубоко нетрезвого человека: Мишель озирался по сторонам, и как бы ни понимал, где он, куда ему нужно идти и что делать.

 - Иди к нам, - крикнула Кристина.

 - Сюда, сюда, - выкрикивали со всех сторон.

 - Да, он пьяный! — предположила Капа Петровна.

 - Выпил человек полбутылки, а разговоров-то! - возвысила голос невеста.

 Прихрамывая, Мишель подошел и занял место между невестой и Изюмовым.
 Изюмов сморщился и жеманно произнес:

 - Право, Мишель, неловко заставлять себя ждать сверх всякой меры.

 - Дверь в машине заклинило, - пояснил Мишель, обращаясь к невесте.

 Вздохнув, Капа Петровна начала обряд: благословила молодых, пожелала им долгой совместной жизни и «побольше деточек». Кристина и Мишель откусили по куску хлебного каравая, и запили шампанским. Под крики: «К счастью!» разбили бокалы о мостовую. Под ноги молодоженам сыпанули мелочь. После чего молодым предложили пройти в ресторан. 

 Варвара Ивановна, стоявшая в задних рядах, всё всматривалась в жениха и никак не могла признать в нем своего сына. Спросить мужа, их ли это сын, и на «свою» ли свадьбу они попали, она стеснялась, потому как Викентий Эммануилович мог подумать, что у нее окончательно поехала крыша.
 
 Александр Невольный (Якунин) - рассказ БОТИНОК
 
 Часть 20. Это ТВОЯ свадьба!

 Свадебная процессия двинулась в ресторан. Неожиданно на её на пути оказался невысокий, но стройный мужчина с длинными до плеч белыми волосами. Потеснив, и даже оттолкнув Капу Петровну, он широко расставил руки и закричал:

 - Ба, кого я вижу! Мишель! Костюм, красная бабочка, бриолин! Невероятно! Что здесь происходит? Не подсказывайте, сам догадаюсь. Мишель, это твоя свадьба! А это твоя невеста! Как звать, величать тебя, красавица?

 - Кристина, - заворожено ответила невеста.

 Мужчина сделал шаг назад и, защищаясь, как от солнца, воскликнул:
 - Ослепительно! Божественно! – и, вернувшись в прежнюю позу, обратился к жениху и невесте:

 - Жаль, что не догадались меня пригласить на свой праздник. Впрочем, я не в претензии. Но не быть мне Тамировым, если не сделаю вам подарок. Пока что, желаю вам долгой и счастливой жизни, и позволь, Мишель...

 Не дав никому опомниться, главным образом, Кристине, мужчина поцеловал ее в губы. Не сразу оторвавшись от невесты, он ошалело воскликнул:

 - Фу черт, Мишель! Знаешь, какая мысль пришла мне в голову? Я везу свой новый номер в Америку. Мне до зарезу нужен специалист твоего класса. Поехали со мной! Мир посмотришь, и молодой жене денег привезешь. Не отвечай сразу. Понимаю, тебе не до этого, но после, когда придешь в себя, позвони, и мы обо все договоримся. Всем привет!

 Мужчина пропал так же неожиданно, как и появился.

 Поцелуй незнакомца поверг Кристину в шок: мужчина, выглядевший на расстоянии молодо, при близком рассмотрении, оказался глубоким стариком с напудренными щеками и подкрашенными глазами.

 Капа Петровна тоже находилась под впечатлением. Этот «косящий под молодого дядечка» обладал такой огромной, завораживающей энергией, что даже она, человек властный и напористый, умевший подчинять людей своей воле, была ошарашена. В сравнении с ним Капа Петровна чувствовала себя школьницей.

 - Кто это? - спросила она у Мишеля.

 - Страшный человек! - ответил за Мишеля Изюмов. — Это народный артист Тамиров. Не вздумай Мишель с ним ехать. И денег не увидишь, да еще в какую-нибудь историю вляпаешься.

 - Не говорите ерунду, - сказала Капа Петровна. - Поездку предлагают не в какой-нибудь Мухосранск, а в Америку. В Америке любой дурак может заработать.

 - Это Вы верно заметили про дурака, - авторитетно сказал Изюмов. - Только позвольте заметить, Мишелю предлагают работать не в Америке, а в русском цирке в Америке, а это две большие разницы. В русском цирке все бывает.

 Капа Петровна дернула плечом. Изюмова она невзлюбила с первой встречи. Узнав фамилию Капы Петровны, этот еврей заявил: «Какая странная у Вас фамилия, Расправка – это что-то среднее между справкой и расправой». Изюмов везде совал свой еврейский нос, за всех всё решал и, главное, распоряжался деньгами Мишеля, как своими. «Ну, ничего, - успокаивала себя Капа Петровна, - дайте срок, этому беспределу я положу конец!»

 Только на первый взгляд могло показаться, что свадьба Мишеля и Кристины проходила обыкновенно, как у всех: произносились здравицы и тосты, кричалось «горько» и молодые целовались, гости ели и пили, сначала только в перерывах между поцелуями молодоженов, а потом и во время поцелуев.

 На самом деле, все складывалось не так,  как хотелось бы Аркадию Марковичу Изюмову. Взвалив на себя роль тамады, он исчерпал весь запас анекдотов, шуток и приколов, и даже сорвал голос, но всё было напрасно - гости скучали, коллективный кураж не наступал. Народ категорически не желал веселиться, петь, играть и танцевать. Народ желал только есть и пить. Иначе, чем можно объяснить то, что когда Викентий Эммануилович - папа жениха - поднялся и с выражением начал читать отрывок из сонета Шекспира в переводе Пастернака, гости зашикали на него, а один во все горло закричал:

 - Не на похоронах! Заканчивай, папаша.

 В том, что веселье не удалось, Изюмов винил Капу Петровну, сидевшую за центральным столом, с лицом изнасилованного сфинкса. И даже битый-перебитый (в смысле — закалённый и опытный) Изюмов, встречаясь взглядом с Капой Петровной забывал реплики и анекдоты. Эта большая женщина дурно влияла на всех, но особенно страдали театральные люди, у которых по определению психика настроена чрезвычайно тонко и чутко.

 В конце концов, Изюмов сдался: нашел местечко подальше от Капы Петровны и влил в себя стакан жидкости удивительной крепости, и с каким-то странным привкусом. Изюмова качнуло сразу и сильно. Он едва усидел на стуле. Изюмов презрительно улыбнулся и погрозил пальцем в сторону Капы Петровны.

 - Врешь, одним стаканом не возьмешь! То-то же, скала морская... - пробормотал Изюмов и безвольно уронил голову на грудь.

 Он уснул мертвецким сном. Впопыхах Изюмов выпил самогонку Капы Петровны, сделанную по оригинальному рецепту зека, мотавшего срок за неумышленное убийство.

 И только одному человеку на свадьбе было хорошо по-настоящему, а именно - жениху. Мишель словно отделился от всех невидимой стеной. Он сидел отрешенный, не замечая никого, кроме своей молодой жены. Гости не приставали к нему, полагая, что жених сильно пьян. Нет, Мишель не был пьян, а если и пьян, то не от водки.
 
 Александр Невольный (Якунин) - рассказ БОТИНОК
 
 Часть 21. Предвкушение

 Отстраненность Мишеля объяснялась двумя прямо-противоположными причинами: с одной стороны - невыносимой болью, которую причиняли ему ботинки артиста Фалина, которые он надел по настоянию Кристины, а с другой стороны – небывалым счастьем, обрушившимся на него буквально накануне свадьбы.

 Речь идёт о следующем. В ночь перед свадьбой Мишель не сомкнул глаз, всё ходил из угла в угол, полный дум и сомнений, с чувством,  знакомым всем брачующимся. Жениться или не жениться — вот в чем был вопрос!

 В конечном счёте, Мишель решил не жениться: Кристина его не любит и никогда не полюбит, зачем ломать свою и ее жизни. С этим Мишель и направился в комнату невесты.

 Кристину он застал перед зеркалом в свадебном платье. Она обернулась и нежно улыбнулась Мишелю. В ее огромных глазах читались испуг и благодарность. Мишель понял - ее мучил тот же вопрос, что и его, но она его решила иначе, чем он.

 - Как хорошо, что ты пришел, — сказала Кристина дрожащим голосом. — Я думала о тебе.

 - Обо мне! — воскликнул Мишель, не веря своим ушам. - И что же ты думала обо мне?

 - Мне очень хочется, чтобы тебе понравилось моё подвенечное платье. Может быть, нужно что-нибудь поправить? Как ты считаешь?

 Мишель и предположить не мог, что Кристина способна высказываться столь изящным слогом. Это были первые слова, обращенные к нему с нежностью и любовью, без надрыва и раздражения. Мишель не верил в происходящее.

 - Платье обворожительно!— искренне ответил он.

 Кристина смутилась. Это смущение лучше всяких слов доказывало, что в глубине души Кристина хороший, добрый, мягкий человек, и только влияние Капы Петровны, заставляло ее быть другою.

 - Ой! Что же это мы делаем! — вдруг спохватилась Кристина. - Уходи сейчас же! Жениху до свадьбы не полагается видеть невесту! Это плохая примета.

 - Можно поцеловать тебя? - спросил Мишель.

 - Целуй и уходи.

 Мишель выскочил из комнаты. Только сейчас он поверил, наконец, тому, что Кристина станет его женой.

 Это была первая волна счастья. Вторая волна накрыла Мишеля уже в загсе. Когда их объявили мужем и женой, Кристина потной ладошкой сильно сжала ему руку. После чего Мишель окончательно потерял способность думать о чем-либо другом, кроме как о той, уже скорой минуте, когда ему, на правах мужа, предстоит овладеть телом Кристины. При этом он не испытывал обычного для себя страха оказаться, как мужчина, несостоятельным. Наоборот, он был в себе уверен, и эта уверенность многократно увеличивала степень его нетерпения.

 Мишель находился в том удивительном состоянии, в котором должен, хотя бы раз в жизни, побывать каждый мужчина на земле, а именно в состоянии предвкушения наслаждений от первого обладания любимой женщиной. 

 Для Кристины день свадьбы тоже складывался весьма необычно. Ночью, страдая бессонницей, она надела подвенечное платье и, кажется, впервые осознала, что ей предстоит стать законной супругой мужчины, и ощутила в себе прилив тепла и нежности к человеку, который скоро будет назван ее мужем. Как раз в этот момент к ней и заглянул Мишель. У Кристины будто открылись глаза: Мишель показался ей «даже очень ничего», по крайней мере, «не хуже любого другого мужика».

 В загсе, когда Кристину назвали женой, ей сделалось нестерпимо жалко Мишеля - по уши влюбленного в нее дурачка. Подсознательно она знала, что рано или поздно сломает ему жизнь. Но сейчас ей хотелось пожалеть Мишеля. Вместо внутреннего сопротивления Мишелю, она ощутила в себе готовность отдаться ему. 

 Если бы раньше кто-нибудь сказал, что с ней могут произойти подобные перемены, Кристина назвала бы такого человека неприличным словом, запас которых у нее был поистине безграничен.
 
 Александр Невольный (Якунин) - рассказ БОТИНОК
  (В коллаже использовано фото - Yuri Bogomaz)

 Часть 22. Первая брачная ночь

 Первая брачная ночь закончилась стуком в дверь и криком Капы Петровны.

 - Мишель, вставай! Тебе обзвонились с работы! 

 Молодые лежали по краям широкой постели с бессмысленными улыбками, совершенно обессиленные друг от друга. Мишель чувствовал себя победителем. Кристина с чувством приятного удивления. Даже если бы Капа Петровна сообщила о землетрясении - эффект был бы тот же самый: они продолжали бы лежать недвижимо, как люди, проделавшие огромную работу и, при этом, осознающие, что сделали нечто выдающееся, что не каждому под силу. Для обоих это было своего рода открытием. Единственное, о чем сожалели Кристина и Мишель, так это о том, что ночь прошла слишком быстро, и что ма не уехала вместе с родственниками в С.

 Капа Петровна продолжала упрямо стучать в дверь:

 - Мишель! Тебе звонит говнюк Веревкин-Рохальский и грозится, что будет звонить до тех пор, пока ты не подойдешь к трубке. Нахальная еврейская морда!

 Мишель улыбнулся и поцеловал Кристину.

 - Я быстро? - спросил он.

 Кристина улыбнулась.

 Мишель, не стесняясь своей наготы, прошел мимо Капы Петровны к телефону:
 - Алло?

 - Ты совсем голову потерял? – послышался в трубке голос Веревкина-Рохальского.

 - Что случилось?

 - Случилось, но не у меня, а у тебя. В театр Эстрады англичане начали завозить оборудование мюзикла «We will Rock you». Баранов рвет и мечет. Все ждут тебя.

 - Кто такой Баранов?

 - Баранов - продюсер мюзикла «We will Rock you».

 - Ах, конечно. Передай Баранову, что сегодня не смогу приехать: я очень занят.

 - Ты что, старичок, тёщиной самогонки перепил? Сначала ты прогоняешь Изюмова....

 - Изюмова, я?! - удивился Мишель.

 - Ну не я же. Теперь поздно жалеть: Изюмов закусил удила. Изюмов тот еще перец: если он друг— то друг настоящий, а уж если враг - так враг, каких поискать. Зря ты с ним так.

 - Я не виноват, - не уставал удивляться Мишель.

 - Теперь поздно хвостом вилять.

 - Причем здесь хвост?

 - А притом: согласно контракту, подписанному Изюмовым по твоей доверенности, за каждую минуту простоя монтажных работ ты должен будешь заплатить англичанам неустойку. Послушай старого друга, если хочешь сохранить квартиру и машину - приезжай немедленно.

 ***

 На работу Мишеля провожали как на войну. Кристина сама приготовила завтрак и проследила, чтобы Мишель съел все до последней крошки. Кроме того, она заставила Мишеля взять с собой пакет с яйцами вкрутую, ветчиной и салатом, оставшимися от свадебного стола.
 На пороге квартиры молодые обнялись.

 - Возвращайся быстрее, я буду скучать, - говорила плачущим голосом Кристина.

 Мишель, до конца не веря в реальность происходящего, целовал жену и уговаривал:

 - Не плачь, солнышко моё, я скоро вернусь.

 Наблюдавшая сцену прощания Капа Петровна не удержалась, дала волю слезам:

 - Фу, черти слащавые!

 На следующий день со спокойной душой она укатила в С. Все мысли у неё были о соседе, который в последнее время перестал обращать на нее внимание. И когда она начинала думать о самом плохом, о том, что он себе завёл кого-то, у неё сжимались кулаки:

 - Ну, погоди, сволочь прыщавая, я ещё доберусь до тебя!
 
 Александр Невольный (Якунин) - рассказ БОТИНОК
 
 Часть 23. Вот заработаю денег и …

 На Мишеля навалилась череда тяжелых монтажных будней: домой он являлся под утро, весь измочаленный и грязный. Кристина его раздевала, мыла, обильно кормила, и вела в постель, как ребенка за руку. Под жарким одеялом Мишель оживал и был неутомим. Он делал свое мужское дело, поражаясь самому себе. Кристина стонала и млела, и, не стесняясь, выделывала с ним такие штучки, от которых у Мишеля кружилась голова. На сон и отдых времени не оставалось.

 Провожая Мишеля на работу, Кристина взяла привычку плакать.

 - Не нужно, солнышко, - говорил Мишель. - Вот заработаю денег, и поедем с тобой в Таиланд на остров Пхукет.

 - К морю! - хлопала ресницами Кристина.

 - К самому, что ни на есть, морю, моя кошечка! Будем спать, есть, купаться, вести свинячий образ жизни. Хрю-хрю-хрю.

 - Скорее бы! А когда же тебе заплатят?

 - Скоро. Если бы ты только знала, как мне не хочется идти на работу, но надо! Всё, я ушел. Ты дома не сиди. Сходи куда-нибудь, развейся, - говорил Мишель, чувствовавший себя хозяином положения.

 - Без тебя не хочется, - отвечала Кристина.

 - Это никуда не годится, - говорил Мишель, стараясь скрыть свою радость. - Дай поцелую!

 Мишель наклонил голову Кристины и поцеловал в губы. С тех пор, как Кристина позволила Мишелю не надевать ботинки артиста Фалина, делавшие его выше ростом, целуя, он вынужден был либо вставать на цыпочки, либо притягивать Кристину к себе.

 На работу Мишель являлся бледным, невыспавшимся, но счастливым. Товарищи по работе понимали и завидовали ему.

 ***

 Однажды после очередного спектакля, артистов и технический персонал, занятых в мюзикле «We will Rock you», попросили остаться. К собравшимся вышел продюсер Баранов. Ядовито улыбаясь, он объявил, что сегодня был последний спектакль, и что завтра начинается демонтаж реквизита. Зал загудел:

 - Что случилось? Почему не предупредили заранее? Что с нами теперь будет?

 - Спокойно, господа! Отвечу всем по порядку. Театр Эстрады расторгнул с нами контракт, - трагическим голосом сказал продюсер Баранов. - Позиция театра понятна: за полгода мы не сделали ни одного аншлага! Если быть до конца честными - наш мюзикл провалился. Вы хотите знать, в чем причина провала? Прежде всего, в том, что никто не мог предвидеть, что московская публика не доросла до жанра мюзикла и вообще до европейской культуры. В провале есть и наша вина: игра артистов оставляла желать лучшего, иногда присутствовала откровенная халтура. В итоге, мы не собрали денег, на которые рассчитывали. Заработанного едва хватит, чтобы расплатиться с англичанами и с театром Эстрады за аренду зала.

 - Простите, - спросил Мишель, - А нам Вы собираетесь заплатить?


 - Обязательно заплачу, - раздраженно ответил Баранов. - Но не сейчас, а позже. Мюзикл переезжает в Санкт-Петербург. У меня подписан новый контракт. Мне дали площадку при условии, что будут наняты местные артисты. И нечего на меня так смотреть. Да, я подписал кабальный контракт, но пошел на это ради вас. В Санкт- Петербурге публика не так консервативна, как в Москве. Там мы заработаем, и я рассчитаюсь с каждым из вас полным рублем. Надеюсь, на этот счет ни у кого нет сомнений. Всем ясно?

 - Простите, как раз есть сомнение, - сказал Мишель. - Я, например, полгода вкалывал. За просто так, получается? А что, прикажете, сказать моей жене. У меня дома нет ни копейки. Ребенка нечем кормить!

 - У Вас есть ребенок?

 - Ещё нет.

 - Не морочьте мне голову. Всем тяжело. Понимаю и сочувствую. Но что же делать? – развел руками Баранов.
  
 - В этих случаях порядочные продюсеры продают имущество, но с людьми рассчитываются, - заявил Мишель.

 - Что? - взвизгнул Баранов.  -  Вы мне предлагаете, продать машину, дом, квартиру? Ну, ты и наглец, Мишель! На твоем месте я вообще бы молчал в тряпочку! Хамство какое! Все знают, что ты работал из рук вон плохо. То занавес не откроется, то свет вырубится! Не было дня, что бы на тебя не жаловались. По-хорошему тебя давно нужно было выгнать. Не хотел говорить, но теперь скажу: провал мюзикла целиком на твоей совести. Видеть тебя не хочу. Уйди с глаз моих.

 Мишель посмотрел на сидящих в зале товарищей. Ни одного сочувствующего взгляда! Только холодная тишина.

 - Мне уйти? - растерянно спросил он.

 - Уберите этого типа! - неистово заорал продюсер Баранов.- Вон отсюда!

 Мишель вышел из зала. Не чувствуя ног, он подошел к огромному окну и прислонился лбом к стеклу. Он был раздавлен. Идти домой без денег он не мог.

 Больше всего расстраивала правота Баранова. Техника, за которую отвечал Мишель, оставляла желать лучшего и действительно постоянно ломалась. Отчасти это происходило по вине Мишеля. Он не мог сосредоточиться на работе. Он думал только о двух вещах: как смыться домой так, чтобы никто не заметил; и о том, как побольше заработать. Кристина становилась по особенному ласковой только при виде денег.
 
 Александр Невольный (Якунин) - рассказ БОТИНОК
 (Для коллажа использован кадр из фильма "Изгой")

 Часть 24. Изгой

 Веревкин-Рохальский сидел за столом с выражением острой зубной боли. Напротив, на краюшке стула, пристроился Мишель.

 - Не понимаю, почему я не могу вернуться в родной театр? - спрашивал Мишель, глядя куда-то в сторону. - Из театра меня никто не увольнял. У меня аховое положение: дома - ни копейки. Если бы у меня был ребенок, его нечем было бы кормить.

 - Причем тут ребенок? - устало отвечал Веревкин-Рохальский, - Пока ты на стороне халтурил, чемоданами деньги загребал, мы были тебе не нужны. Ты ни разу не пришел, не поинтересовался, как мы тут крутимся, как выживаем. А мы задыхались: рук не хватало. на твое место я вынужден был взять другого человека.

 - Ну, не знаю, не знаю.

 - Он не знает! А я знаю, что поступить по-другому было нельзя. Что теперь прикажешь с этим человеком делать? Выгнать? А он, между прочим, не мальчик. И у него, в отличие от тебя, реальный ребенок есть и, кажется, не один.

 Мишель тяжело вздохнул и сказал:

 - Мне всё понятно: я единственный, кто осмелился сказать Баранову, что он сволочь, и теперь ни один театр не хочет со мной иметь дело. Наверное, это простое совпадение? Видит Бог, я не хотел приходить в театр, которому отдал 15 лет жизни, наивно полагая, что вы сами позовете меня. Ждал и не дождался. Я вот, наступив себе на горло, являюсь сам. И что же? Театр не только не хочет помочь, но толкает меня в пропасть.

 - А вот этого не нужно! - воскликнул Веревкин-Рохальский. - Не нужно все валить с больной головы на здоровую. Силком в эти мюзиклы тебя никто не тащил. Теперь поздно искать виноватых. Сочувствую, но ничем помочь не могу. Вакансий в театре нет. Приходи месяца через два, там видно будет.

 - За два месяца моя семья сдохнет с голоду.

 - Халтурил с утра до вечера и не сделал накоплений? Быть такого не может! Не нужно было с Изюмовым ссориться.

 - С Изюмовым я не ссорился. Это моя теща выгнала его со свадьбы. Между прочим, от моей халтуры Вам тоже кое-что перепадало.

 - Во-первых, не мне, а театру. На этот счет у меня есть все необходимые документы. А во-вторых, это продолжалось всего пару месяцев, а потом все твои денежки прикарманил твой бывший дружок, Изюмов. Все вопросы к нему. И хватит об этом.

 Мишель встал. Глаза его сверкали гневом.

 - Хорошо, я уйду, и вы меня никогда больше не увидите, - сказал он. - Пусть останется на Вашей совести, что в трудную минуту Вы не протянули руку помощи человеку, находящемуся на краю гибели.

 - Фу, Мишель, опомнись! Какая гибель! В Москве около сотни театров. Ну, хорошо, ежели так желаешь, я, пожалуй, могу объяснить, почему с тобой никто не хочет работать. Объяснить? - спросил Веревкин-Рохальский и покраснел, как краснел всегда, собираясь сказать человеку неприятную правду.

 - Объясните, если сможете, - насупился Мишель.

 - Без обид?

 - Какие могут быть обиды, говорите.

 - Ну-с, хорошо. Раньше ты был творцом. Во главу угла ты ставил работу. Тебе был интересен конечный результат. И ты его достигал, несмотря ни на что. Режиссеры доверяли твоему вкусу. А теперь что? А теперь у тебя одно на уме – срубить бабки и слинять под бочок к любимой женушке.

 Работа тебе до лампочки. Скажешь - сделаешь, не скажешь - не сделаешь. Кому такой работник нужен? Никому! Не смею судить, но на тебя дурно повлияла женитьба.

 - Что же мне делать?

 - Хочешь вернуться в театр - разведись.

 - Спасибо, с этим я разберусь как нибудь сам, без посторонних, - ответил Мишель.

 Он поднялся и направился к выходу.

 - Я предупреждал - без обид, - крикнул ему вслед Веревкин-Рохальский.

 Мишель был уже за дверью, когда Веревкин-Рохальский остановил его:

 - Постой, Мишель! Черт с тобой. Я почему-то чувствую угрызения совести. Хочешь со мной поработать в Кремле на концерте, посвященном Дню милиции?

 Мишель растерянно улыбнулся.

 - Монтировщиком! Только монтировщиком! - фальцетом выкрикнул Веревкин-Рохальский.
 Своей мягкотелостью он остался недоволен.

 ***

 Мишель выложил на стол пачку стодолларовых купюр, и рядышком аккуратно пристроил полоску синей бумажки.

 С видом человека добившегося, наконец, своего, Кристина небрежно пересчитала деньги. Мишель ревниво следил глазами за движением каждой бумажки, параллельно их пересчитывая. Все деньги, доллар к доллару, были на месте.

 - А это что? — спросила Кристина, показав глазами на синюю бумажку.

 - Это - мой подарок. Я хочу, чтобы ты пошла в Кремль на концерт, посвященный Дню милиции. У тебя место в ряду, который обычно бронируют генералы. 

 С тех пор, как продюсер Баранов уволил Мишеля без гроша в кармане, Кристина перестала не только спать с ним (он был сослан на раскладушку), но и разговаривать. Она молчала с утра до вечера как рыба. И это было невыносимо. Мишель соскучился по голосу Кристины больше, чем по ее телу.

 - Иди, не пожалеешь, – сказал Мишель.

 Кристина, не выпуская из рук денег, потянулась и сказала:

 - Вообще-то, хочется куда-нибудь пойти. До смерти надоело дома сидеть.

 То, что жена прекратила бойкот, и сам ответ Кристины порадовали Мишеля. Он уже и не помнил, когда Кристина в чем-либо соглашалась с ним. Осмелев, он осторожно спросил:

 - Ужинать будем? По-моему, я заслужил.

 - У меня все готово.

 - Умница! - воскликнул Мишель.

 Жизнь, кажется, налаживалась. После ужина Мишель направился в спальню и начал раздеваться.

 - Слушай, - весело кричал он Кристине, задержавшейся на кухне за мытьем посуды. - Давай плюнем на всё, закатимся в Таиланд дней на десять! Море! Солнце! Красота! Я так устал!

 Кристина вошла с тряпкой в руках.

 - Ты что это?

 - Как что? Спать ложусь, - ответил Мишель.

 - И не думай. Ступай к себе!

 - Кристина!

 - Всё, я сказала.

 Мишель знал, что с этим «всё» спорить было бесполезно. Он собрал свои вещи, и уже на выходе спросил:

 - На концерт-то пойдешь?

 - Там видно будет.
 
 Александр Невольный (Якунин) - рассказ БОТИНОК
 
 Часть 25. Рядом с небожителями

 Только в метро Кристина вспомнила, что не знает дорогу в Кремль. Адрес на билете ни о чем ей не говорил. Первой реакцией было раздражение против Мишеля, не объяснившего, как добраться «до этого дурацкого концерта, чтоб он сдох!».

 Поборов стеснение, Кристина попросила помощи у попутчицы. Вроде бы в точности следуя её совету, Кристина оказалась на Красной площади у памятника Минину и Пожарскому. Кристина окончательно растерялась. Мужчина средних лет, показавшийся на первый взгляд безобидным, взялся проводить ее до места, но по дороге начал приставать. В подобной ситуации, да еще в состоянии крайнего раздражения, Кристина легко могла отшить любого человека. Но сейчас она терпела, потому что кроме раздражения, в ней сидело что-то ещё, но что именно она не могла объяснить. На самом деле, она испытывала неуверенность в себе. Как ни странно, в свои 22 года, Кристина не знала, что это такое, как не знает, что с ним, человек, у которого впервые поднялось кровяное давление. Только по этой причине она остереглась отшить «козла», как мысленно она называла провожатого. А в конце она даже его поблагодарила:

 - Спасибо, Вы мне очень помогли.

 - Надеюсь, телефончик оставите? – сощурился провожатый.

 - Я замужем.

 «Козел» испарился без хлопот, за что получил от Кристины звание «дважды козла». 
 Перед входом в Кутафью башню сумку Кристины обыскали. Это было воспринято ею, как должное, все-таки Кремль, а не дом культуры в С.

 Дальше ей пришлось тяжеловато: она вся измучилась, преодолевая на своих каблуках, короткий, но крутой булыжный подъём. Преодолев ворота в толстенной стене, ей стало полегче. Перед ней открылась свободная перспектива площади с матово черневшей брусчаткой, окруженная безлюдно-строгими зданиями.

 Торжественность обстановки подчеркивали напряженные фигурки охранников в диковинной форме цвета морской воды. Вдоль дороги стояли одинаковые мужчины в одинаковой гражданской одежде, одинаково напряжённо присматриваясь к Кристине, будто глазами её раздевая. 
 Кристина догадалась - это не простые люди, а агенты при деле - ищут террористов.
 Неожиданно справа, из арки, вынырнул красивый чёрный автомобиль с зашторенными окнами и на огромной скорости промчался мимо Кристины. По всему пути следования автомобиля военные охранники вытягивались и отдавали честь, а агенты в гражданском – просто вытягивались. Это произвело на неё сильное впечатление: она завидовала тем, кто сидел в автомобиле. Она дорого отдала бы, чтобы хотя бы одним глазком посмотреть, как эти загадочные люди живут.
 Понравился ей и сам дворец своими угловатыми формами, широкими лестницами, эскалаторами, коврами, паркетом, огромными окнами, сквозь которые можно было разглядеть кремлевские постройки.

 В фойе неспешно, кругами прохаживалась важная публика, в основном военные. Женщины тоже были. Все они, кроме Кристины, были при мужчинах. И одеты они были одна лучше другой. На их фоне Кристина в брючном костюме выглядела жалко. «Как общипанная курица», - думала она.

 От генералов рябило в глазах. Иногда Кристина ловила на себе их заинтересованные взгляды. В любое другое время ей, с детства мечтавшей стать генеральшей, это было бы приятно. Но сейчас знаки внимания раздражали и злили так, что хотелось кусаться. Смех, раздававшийся то тут, то там, резал слух. Довольные лица далеких и чужих людей, праздничная атмосфера — все это заставило Кристину остро почувствовать свое одиночество.

 В своих страданиях она обвиняла Мишеля. Кристина обрушила на него весь свой гнев и все страшные слова, которые пришли ей на ум. Она находилась в столь подавленном состоянии, что не могла самостоятельно найти свое место в зрительном зале. На помощь ей пришла старушка в униформе, для которой у Кристины не нашлось ни одного доброго слова. Кристина сидела в кресле, как затравленный зверек, каждую секунду ожидая,  что сейчас придут и её прогонят.

 Зал неспешно заполнялся. Место справа от Кристины заняла полная женщина, «как пить дать, генеральша». Место слева долго пустовало, и только перед самым концертом в него плюхнулся крупный мужчина, умудрившийся задеть Кристину локтем. «Хамло!»- подумала Кристина.

 - Извините, боялся опоздать, - будто услышав, жарко прошептал сосед.

 В ответ Кристина бросила на него короткий взгляд. Но этого было достаточно, чтобы дать оценку соседу.

 Мужчина был, что называется, в самом соку, то есть уже не молод, но еще и не стар. Дорогой костюм выдавал в нём военного человека, не привычного к гражданской одежде. Едва заметный запах пота, вперемешку с дорогими духами, свидетельствовал о том, что чин у него был не генеральский, но и капитаном он также не был. «Скорее всего, подполковник или полковник», - решила для себя Кристина.

 Сосед вновь к ней наклонился:

 - Очень торопился. Весь взмок, - отчеканил мужчина, как бы прочитав мысли Кристины.

 Насколько позволяло кресло, Кристина демонстративно отодвинулась от военного.

 Концерт начался с выступления президента России. Первое лицо государства находилось от Кристины в десяти метрах. Она имела возможность рассмотреть его подробно. Кристину поразил особый, неземной лоск президента. У него было бледно-загорелое лицо без единой морщины. Блестящий костюм сидел на нем как влитой. Брюки едва касались лакированных туфель, в которых отражался свет ламп. По телевизору президент смотрелся гораздо проще и не производил столь сильного впечатления. Но вот, что было очень странно: в облике первого лица государства, ей чудилось что-то неуловимо знакомое, родное. Но что именно, она не могла понять.

 Если бы Кристина могла бы вообразить президента в свитере, джинсах и очках, ее поразило бы его сходство с Мишелем. Но Кристина была начисто лишена такой способности.
 
 Александр Невольный (Якунин) - рассказ БОТИНОК
 
 Часть 26. Колени их соприкоснулись …

 Концерт шел полным ходом. Один за другим выступали известные артисты. Несколько раз колено соседа соприкасалось с коленом Кристины. Равнодушный, устремленный на сцену взгляд мужчины свидетельствовал о случайности соприкосновений. Интуиция, однако, подсказывала Кристине иное, и она с интересом ждала развития событий, которые не заставили себя ждать. Сосед склонился к ней и прошептал:

 - Извините, можно задать один вопрос?

 - Пожалуйста.

 - Почему такая красивая девушка и одна?

 - Я не одна, а с мужем, - ответила Кристина. - Он здесь, на сцене.

 - Вон оно что! Тогда всё понятно! - разочарованно протянул сосед, убрав колено и весь как-то подобравшись. 

 Кристина по-женски почувствовала, что к ней интерес потерян. Испытывая неловкость, она всё же нашла силы обратиться к соседу.

 - Что Вам понятно?

 - Как? - ответил мужчина, для которого обращение к нему Кристины, кажется, явилось еще большей неожиданностью, чем для Кристины его обращение к ней.

 - Я спрашиваю, что Вам стало понятно, когда я сказала, что у меня муж на сцене? – прошептала Кристина.

 - Ах, Вы об этом. Мне понятно, что Вы жена артиста и, наверняка, сама артистка. А с артистами и, вообще, с деятелями шоу-бизнеса я принципиально иметь дел не хочу.

 - Почему? - заинтересовалась Кристина.

 - Очень просто: у вас денег куры не клюют, а мне монеты достаются кровью и потом. Вот и вся колбаса.

 Кристине захотелось немедленно восстановить справедливость.

 - Никакая я не артистка, - громко сказала Кристина, заслужив ядовитое шипение от соседки справа.

 Кристина стала говорить на полтона ниже.

 - И мой муж тоже никакой не артист. Он обыкновенный рабочий: таскает декорации по сцене, а когда велят, стучит молотком. Он по полгода не приносит домой зарплату. И не потому, что пропивает, а потому что тюфяк. Его все обманывают, обещают денег и не дают. А он ничего сделать не может. Так что цену деньгам я знаю не хуже Вашего.

 - Странный у Вас муж, - прошептал сосед. - Я за свои кровные любому горло перегрызу.

 - Вы - совсем другое дело, а он - тряпка. Об него все ноги вытирают.

 - Знаете, что Вам нужно сделать? - сказал мужчина.

 - Что? - испуганно прошептала Кристина.

 - Гоните к чертовой бабушке такого мужа. Зачем он Вам сдался? С Вашей красотой Вы не пропадете.

 Кристина благодарно посмотрела на соседа. Их взгляды встретились. В его глазах светилась доброта и сила. И уже нарочно сосед прислонил свое колено к ее коленке. Кристина не пошевелилась.

 Спроси Кристину, зачем она позволяет незнакомому мужчине себя так вести, она не знала бы что ответить. В лучшем случае, она сослалась бы на духоту в зале, вследствие чего она немного расслабилась.

 - Разрешите представиться, - прошептал сосед. — Капитан Силкин Павел Оскарович. Можно просто Паша. А вас как зовут?

 - Кристина.

 - Редкое имя.

 - Скажете тоже, - зарделась Кристина. — Имя, как имя. Самое обыкновенное. У нас в С. половина девушек Кристины.

 Силкин посмотрел на Кристину. В его взгляде легко читалось: «Так Вы из С.? Знаю, бывал. Деревня!»

 - Я родилась в С., а живу в Москве. Мой муж - коренной москвич, - сказала Кристина так, как будто в том, что Мишель москвич, была и ее заслуга.

 - И я тоже женат на коренной москвичке, - сказал Силкин.

 Они посмотрели друг на друга и поняли - у них одинаковые проблемы существования с людьми, которых они не могли терпеть.

 Ей было удивительно, как это они так хорошо понимают друг друга. И ей нравилось в нём всё, даже запах пота. Но особенно ей понравилось имя, отчество и фамилия капитана. Она хотела назвать своего будущего сына Павлом, Павликом. Об этом даже был уговор с Мишелем. Пошел к черту этот Мишель. Рядом с таким мужчиной о нём вспоминать неприятно.

 Концерт продолжался. Известный певец исполнил популярную песню.

 - Нравится? - спросил Силкин.

 Кристина машинально отдернула колено.

 - Я имел в виду концерт, - виновато буркнул Силкин.

 - Нет, - ответила Кристина. - Кому может нравиться пение под фонограмму?

 - Сразу видно, Вы с мужем в этом деле разбираетесь.

 - При чем здесь муж? - ответила Кристина, которой очередное упоминание о Мишеле было неприятно. - Разве сами не видите, певцы только рот открывают?

 - Вижу, конечно, но, как говорится, нас дурят, а мы делаем вид, что верим.
 - Не боитесь такое говорить?

 Силкин усмехнулся:

 - Чего мне бояться. Это вам, деревенским нужно бояться.

 Кристина за «деревенских» не обиделась, но ей показалось, что нужно обязательно обидеться. Она презрительно сжала губы и отвернулась.

 - Ой, простите дурака, ляпнул, не подумав, - сказал Силкин. - Я ведь тоже деревенский. В Москве живу десять лет, но как был сапогом, так и остался. Иной раз такое отчебучу - хоть рот бантиком завязывай. Я считаю, что нам, деревенским, чтобы выжить в этой Москве, нужно уметь притворяться простаками. Иначе, эти сожрут нас и не подавятся. По причине этих мыслей до сих пор в капитанах хожу.

 - У нас в С. капитан - это как генерал, - сказала Кристина, желая сделать приятное Силкину.

 - Кристине не нужно было объяснять, кого имел в виду капитан под словом «эти». Сегодня она достаточно насмотрелась на них здесь, в Кремле. Проникшись уважением к умственным способностям Силкина, она воскликнула:

 - А про «этих» Вы верно сказали!

 - Запомните, милая, всё, что я говорю – это верно и правильно, - улыбнулся Силкин.

 - И скромно, - добавила Кристина.

 - А что... и скромно.

 Колени Силкина и Кристины вновь сомкнулись.

 ***

 В антракте Силкин угощал Кристину кофе и коньяком. Кристина рассказала о себе и своей жизни, капитан - о своей. У обоих оказалось много общего. Оба родились в семьях без отцов. Оба не любили и одновременно боялись своих мам. Оба по настоянию матерей обзавелись семьями в Москве, и теперь мечтали освободиться и начать жить заново.

 У обоих было чувство, будто они знают друг друга много лет, что случается только с родственными душами. В глазах Кристины капитан Силкин был, что называется, настоящим мужиком, которых Кристина уважала. В свою очередь, Силкин чувствовал, что на Кристину можно положиться, как на самого себя, что она не предаст и не обманет. Для военного человека чувство локтя, защищенности тыла - самые важные и самые значимые чувства. Важнее любви и прочей чепухи.

 ***

 Во втором отделении концерта Кристина затеяла игру, суть которой состояла в том, чтобы первым заметить непопадание певца в фонограмму. В этом деле она опережала Павла Оскаровича. В конце концов, они расшалились настолько, что достаточно им было посмотреть друг на друга, как их начал душить смех, готовый вот-вот вырваться наружу.

 Соседка справа уже сделала им замечание, а они всё никак не могли угомониться. Переглядывались, как бы говоря: «да, мы ведем себя, как дети, но сделать с собой ничего не можем».

 С каждой минутой им становилось только веселее и веселее. Никогда ещё Кристине не было так легко и весело.

 В середине второго отделения зал покинул президент страны. Следом за ним зал покинуло много народу. По крайней мере, первые ряды оголились почти полностью. Воспользовавшись случаем, Силкин и Кристина ушли в числе первых.
 
В КОНТАКТЕ TWITTER
  Художественное оформление стен. Фреска. Мозаика. Лепнина. Живопись.
FACEBOOK
proza.ru
МОЖНО ЧИТАТЬ ТАМ И
НАПИСАТЬ РЕЦЕНЗИЮ
(см. там внизу)

или можно здесь
Фаберже
 
Наверх
Джентльмены удачи. Вика Мирошкина и Аня Воропаева. Танец на vimka-live.com
ТАНЕЦ
ДЖЕНТЛЬМЕНЫ УДАЧИ

ПРОЗА
В.И.Мирошкин



Блог Виктор Мирошкин
Александр Невольный рассказывает

Ботинок
РАССКАЗ ВХОДИТ
В СБОРНИК



КУПИТЬ
В OZON.ru


ЧИТАТЬ ЕЩЕ:
ИПОЧКА
Автобоевой отряд ВЦИКа
Моя лю...
ЧАСЫ ИЛИ «ЁПТЬ»
КЕША
ОТЕЦ ВЛАДИМИР
САМАЯ БОЛЬШАЯ МЕЧТА
ПЕРЕКРЁСТОК
ТОЛСТАЯ НАСТЯ
БЫЛОЧКА
ПЕРВАЯ КНИГА
СОСУЛЯ
ПОТЕРЯ ДРУГА
УПУЩЕННАЯ ВОЗМОЖНОСТЬ
МАГНИТОФОН
САМОЛЕТ
БИЗНЕС-КЛАСС
ПИВНАЯ БУТЫЛКА
БЕССАМЕМУЧА
ВАНЯ
АПЛАНТА
ХОРОШИЙ ЧЕЛОВЕК
СТИРАЛЬНАЯ МАШИНА
МАКСИМ и КСЕНИЯ
БРОШЕННЫЙ
ОШИБКА ЛОМАКИНА
МСТИСЛАВ
Я УБЬЮ ТЕБЯ, ЭЛЬЗА!
РЫБОЛОВЛЕВЫ
ДРУГИЕ РАССКАЗЫ
proza.ru
МОЖНО ЧИТАТЬ ТАМ И
НАПИСАТЬ РЕЦЕНЗИЮ
(см. там внизу)

или можно здесь





Представьте, что всему человечеству вдруг стало ровно 20 лет. То есть все без исключения двадцатилетние. И вот вы оказываетесь в коллективе своих ровесников. Детство у всех еще играет кое-где, и одновременно взрослость уже навалилась на сознание. Коктейль безсмертия получается. Вот в таком эйфорическом состоянии Духа и требуется продержаться всю оставшуюся жизнь.

читать далее...

ПРОЗА
Феёк

Александр Михайлович Якунин