сайт nevolen.ru
На главную
Виктор Мирошкин. Делаю сайты.


Яндекс.Метрика

Александр Якунин (Невольный)

МЕСТЬ ВЕРОНИКИ БОКОВОЙ


ПРОДОЛЖЕНИЕ

СКАЧАТЬ в формате .TXT
    
  
Александр Якунин. рассказ. МЕСТЬ ВЕРОНИКИ БОКОВОЙ.
- Кто тебя тянул за язык с этим «посошком»? - бурчал Николай Михайлович. - Не сердись, Коля, - отвечал Живилкин, делая очередную попытку поцеловать Румянцева. «Это уже слишком!» - подумал Николай Михайлович и высказал то, что было на уме: - Не люблю, когда мужики целуются. - Ах, вот мы какие! - пропел тонким голосом Живилкин. - Ты думаешь, я не видел, как ты вытер мой поцелуй? Брезгуешь? - Честное слово ... - смутился Николай Михайлович. - Ай, да ладно. Ты думаешь, я голубой? Ох, дурачок! Я это дело презираю. Всё, проехали и забыли. Я вот о чем думаю ... - Интересно, о чем Вы думаете? - излишне подобострастно, и потому еще более смутившись, спросил Николай Михайлович. - Не о чем, а о ком! Я думаю о директоре Театра металлургов. Пока мы тут отдыхаем, то есть, можно сказать, пьянствуем, этот достойный человек сидит в своем дешевом кресле и душой болеет за всех нас, за успех нашего спектакля, ибо для него это вопрос жизни или смерти. Николай Михайлович, не сразу раскусивший, к чему клонит Живилкин, на всякий случай поддакнул: - Директор Театра металлургов - хороший человек. - Не врубаемся? Глухо, как в танке! - констатировал Живилкин и, снисходительно вздохнув, пояснил свою мысль. - За хорошего человека не грех и выпить. - Об этом я и говорю. За директора Театра металлургов друзья пошли пить в бар. На их счастье, бар оказался напротив ресторана, дверь в дверь. Едва они вошли в бар, как Живилкин куда-то пропал. Самостоятельно, без поддержки режиссера, Николай Михайлович не смог сделать и двух шагов - его качнуло. Ничего не оставалось, как устроиться здесь же, на высоком стуле за барной стойкой. Пообвыкнув, Николай Михайлович начал вертеть головой и осматриваться. Определенно, ему было не комфортно. Что-то ему мешало. Вскоре он понял: ему мешала публика, сидевшая в баре. Он физически ощущал на себе взгляды людей. Очевидно, его узнали. О, как невыносимо тяжело бремя славы! Нигде нельзя скрыться, остаться наедине с самим собой! Николай Михайлович едва сдерживался, чтобы не крикнуть в зал: «Да, это я, артист Румянцев! Я вас всех люблю и приглашаю на премьеру спектакля, где у меня главная роль. Но сейчас мне хочется просто отдохнуть, оставьте меня в покое!» Николай Михайлович хитро улыбнулся и, не замечая, что говорит вслух, произнес: - Не настолько я пьян, чтобы на халяву приглашать в театр кого ни попадя. Рядом раздался женский голос: - Мужчина, подвиньтесь, к стойке подойти нельзя, честное слово! - Это Вы мне говорите? - спросил Николай Михайлович девушку с огромными, черными, как уголь, глазами. - А то кому же? Тебе, конечно! Расселся тут коленями, в натуре! Ты не один, честное слово! Колени Николая Михайловича никому не мешали. Естественно было предположить, что девица, как сейчас говорят, его клеила. Клеила по-хамски, на «ты», но откуда здесь, в провинции, взяться приличному флирту? Николай Михайлович был польщен: несмотря на возраст, он, очевидно, хорошо сохранился, раз такое юное создание сочло возможным заигрывать с ним. Почему бы и нет? У него породистое интеллигентное лицо, крупная фигура, и, вообще, он хороший человек, его все любят и уважают. - Я тоже всех люблю и уважаю, - вслух произнес Николай Михайлович. Девушка испуганно поспешила в другое место. Николай Михайлович этого даже не заметил. Он целиком был охвачен чувством безграничной любви к человечеству вообще и к посетителям бара в частности. От умиления он готов был зарыдать. Удерживало лишь то, что на фоне всеобщего веселья люди могли неправильно его понять. Но бездействовать также было невыносимо. Николай Михайлович решил сделать какое-нибудь доброе дело. Он давно приметил, что бармен, по внешнему виду - добрейшей души человек, разливает водку в рюмки и раздает всем, кто пожелает, бесплатно. Румянцев решил ему помочь. - Сынок, - обратился он к бармену, - нельзя водку отпускать бесплатно. Так можно вылететь в трубу. Главный принцип бизнеса в том, чтобы зарабатывать деньги. Бармен ответил, как отрезал: - Отвали, папаша! Нажрался, как свинья, так сиди и не хрюкай! Как после лечения зубов боль приходит постепенно, по мере ослабления заморозки, так и Николай Михайлович, постепенно приходя в себя, наполнялся обидой. Он с добрыми намерениями, а ему так по-хамски. Он думал, вокруг - друзья, а оказалось, враги. И сразу всё предстало ему в другом, черном цвете. Бармену следовало набить лицо, но без посторонней помощи Николай Михайлович не способен был даже пальцем пошевелить. - Как я устал, - вздохнул он. - Живилкин, сволочь, бросил меня! Предал!
Александр Якунин. рассказ. МЕСТЬ ВЕРОНИКИ БОКОВОЙ.
Не успел Николай Михайлович насладиться скверными мыслями о режиссере, как тот оказался рядом. Живилкин был не один: под руку он держал незнакомого мужчину, который, похоже, спал. По крайней мере, глаза у него были закрыты. - Вот, Румянцев, знакомься, - улыбнулся Живилкин. - Это уважаемый в городе человек. У него сегодня праздник. Он купил машину «Рено» и предлагает обмыть покупку. Давай, присоединяйся к нам. - Не буду пить, - мотнул головой Николай Михайлович. - Это почему же? - открыл глаза незнакомец. - «Рено» - дерьмовая машина. Французскую машину может купить только полный дурак. Живилкин нагнулся к уху Николая Михайловича: - Коля, ты чего несешь? Какой, к черту, дурак? Я тебе русским языком сказал - это уважаемый человек в городе. Посмотри на него внимательно. Тебе что, жить надоело? Николай Михайлович давно всё понял. Он просто решил с этой минуты ни перед кем больше не унижаться и не стелиться, как некоторые, и, невзирая на лица, говорить одну только правду. - «Рено» - полное говно, - ультимативно заявил Николай Михайлович. Новый знакомый Живилкина окончательно проснулся, крякнул и расправил плечи. - Как я сразу не догадался! - воскликнул Живилкин, вставая между уважаемым человеком и Николаем Михайловичем. - Румянцев, да ты в стельку пьян! Пошли, родной, домой, баиньки. - Я тебе не родной, а чужой! - взвизгнул Николай Михайлович, отстраняя от себя навалившегося Живилкина. - Уйди от меня, сволочь! Я трезвее тебя в тысячу раз. Не хочу домой. Не буду баиньки! Я водки хочу! - Водке аллес капут. Только баиньки и баиньки, - как идиот, повторял Живилкин. - Убери свои потные руки. Я пить буду. Эй, бармен, водки мне! - кричал Николай Михайлович. Живилкин схватил товарища в охапку и потащил к выходу. Режиссер был моложе и сильнее Румянцева. В его крепких объятиях Николаю Михайловичу стало тепло, уютно, и он быстро угомонился. На улице Живилкин опять куда-то испарился. Румянцева заштормило. Амплитуда качания росла. Упасть Румянцеву не дал мальчик лет десяти. - Спасибо, мой юный друг, - произнес Николай Михайлович. - Дяденька, это, случайно, не Ваше? – спросил мальчик, демонстрируя Николаю Михайловичу Румянцеву портмоне. Николай Михайлович, как за сердце, схватился за карман, в котором оно должно было находиться, но не находилось. - Ерунда какая-то ... это мое портмоне, - дрогнувшим голосом ответил Николай Михайлович. На нервной почве он продолжал теребить пустой карман. - Нате, берите, - сказал мальчик и протянул бумажник. - Не дрейфь, дядечка, оттудова я ничего не взял. Не веря своему счастью, Николай Михайлович убедился, что все деньги в виде пяти сотен американских долларов были на месте. Он не мог не прийти в восторг и не воскликнуть: - Фантастика! Действительно, всё на месте! - Дадите мне за честность? - За честность? - переспросил Николай Михайлович, поскольку с подобной постановкой вопроса встречался впервые. - Ну да. Я ведь мог всё себе забрать. - О, мой юный друг, славный юноша! Я дам тебе сто американских долларов. Не думай, пожалуйста, это не подачка. Эти деньги ты честно заработал. На, бери. Отнеси их маме. Мама будет довольна. И передай маме привет от московского артиста Румянцева, то есть от меня. Приходи с мамой на премьеру моего спектакля в Театр металлургов. Договорились? - Само собой, - ответил мальчик и, забрав деньги, убежал. Тут появился режиссер Живилкин. - Опять деньгами соришь? - выпалил он, задыхаясь от быстрой ходьбы. - Какая у нас прекрасная молодежь! - воскликнул Николай Михайлович. - Они лучше, они чище нас! Они обязаны быть счастливыми. - Сказал бы я тебе, кто должен быть счастлив, да времени нет, такси ждет. Поезжай в гостиницу. У тебя есть деньги? - В отличие от некоторых, у меня деньги есть всегда! Николай Михайлович отметил про себя, что Живилкин намека не понял, что свидетельствовало о его примитивности. Николай Михайлович прыснул от смеха. Ему стало смешно: как Живилкин при всей своей тупости и ограниченности умудрился стать режиссером?
Александр Якунин. рассказ. МЕСТЬ ВЕРОНИКИ БОКОВОЙ.
Николай Михайлович решительно не помнил, как он добрался до гостиницы. По крайней мере, ясно одно - пока он был в отключке, Живилкин привел в его номер бабу. Это доказывает обнаруженный на подлокотнике кресла презерватив. После этого Живилкин просто подлец и хам! Хотя, что можно ожидать от человека, приехавшего в Москву из глубокой периферии? - И с такими моральными уродами я вынужден общаться, творить! - воскликнул Николай Михайлович. Однако сегодня сюрпризам, кажется, не было конца: возле шкафа на полу Румянцев заметил свое многострадальное портмоне. Первая мысль была та, что оно, уже однажды потерянное и возвращенное мальчиком, вновь было украдено и выпотрошено, но уже Живилкиным. Николай Михайлович подскочил к бумажнику: так и есть - из пятисот долларов на месте осталось только двести. Вчера он отдал мальчику за честность сотню. Значит, Живилкин присвоил себе двести долларов. Странно, почему он не взял все деньги? Николай Михайлович тщательно ощупал висевший на вешалке пиджак, и его опасения подтвердились: из секретного кармана исчез паспорт, а также рублевая сумма - НЗ, предназначавшийся на крайний случай. - Фашист! - произнес Румянцев, имея в виду Живилкина, который «нанес удар в спину». «Черт с ними, с долларами, - думал Румянцев, - в конце концов, они заначены на пропой и прочие шалости, без которых творческому человеку никак не возможно. Без шалостей душа артиста ржавеет. Но лишиться паспорта и денежного неприкосновенного запаса, то есть оказаться в положении, когда нельзя, в случае крайней необходимости, уехать домой, - это просто черт знает, что такое, конец всему!» Для чего Живилкину паспорт и деньги Румянцева? Не сложно догадаться. В глубине души Живилкин ненавидит Румянцева. Это чисто режиссерская месть Румянцеву за его несомненный драматический талант. Другими словами, накануне генеральной репетиции Живилкин решил выбить Румянцева «из седла». Конечно, доказать, что Живилкин взял деньги, невозможно: не пойман - не вор. Живилкин будет отрицать всё. Более того, он сделает так, чтобы история с потерей паспорта стала достоянием коллег-артистов, рабочих сцены, директора Театра металлургов и, в конце концов, жены Румянцева, а там уже в обязательном порядке и тещи. И все, абсолютно все за глаза будут уверены, что потеря паспорта и денег произошла по пьяному делу. Доказать обратное будет невозможно. Таким образом, в глазах коллег он окончательно приобретет имидж алкоголика. После это указать Румянцеву на дверь и лишить его роли легче пареной репы. От более глубоких размышлений Румянцева отвлекла странная боль в коленях. Чтобы вытянуть ноги, ему пришлось прилечь в кресле. При этом его рука случайно соскочила с подлокотника и наткнулась на что-то холодное и жесткое. Не ожидая ничего хорошего, Румянцев поднял очередную находку. Ею оказался женский сапог-чулок 34 размера. Мелькнула страшная догадка: Живилкин изнасиловал, а затем убил проститутку! Если это так, то должны быть следы трагедии. Долго искать не пришлось: по всему полу и особенно возле кресла были видны пятна крови. У Румянцева инстинктивно поджались ноги. Дикая боль в коленях пронзила его. Изловчившись, он увидел, что его коленные чашечки разбиты в кровь. И тогда Николай Михайлович Румянцев действительно вспомнил всё, до мелочей! Перед ним словно раскрылся занавес: он увидел от начала до конца весь ужасный спектакль, сыгранный им уже после возвращения из ресторана и бара. На самом деле Живилкин не поехал с Николаем Михайловичем, а остался в баре обмывать авто «уважаемого человека». Следовательно, его не могло быть в номере, и он не мог подбросить презерватив, а также украсть паспорт и деньги. «Нехорошо, непростительно плохо думать о товарище», - сказал себе Николай Михайлович и застонал. Ему припомнился разговор с дежурной. Он уговаривал в общем-то пожилую женщину подняться к нему в номер. В мозг впечатался ее раздраженный ответ: - Хочешь женщину? Будет тебе женщина, только отстань! Иди, готовься! Николай Михайлович ушел и готовился: начал раздеваться и уже в процессе раздевания уснул. - Слава богу, хоть трусы не успел снять, - вздыхает Румянцев. А как он был смешон, когда изображал из себя опытного ловеласа! Хватал девушку за грудь, выбирал живого человека, как выбирают мясо на базаре! И выбрал какое-то дерьмо! Грудей нет ... Впрочем, не об этом нужно сокрушаться, а о том, что он едва не полез в драку с сутенером! А разве не смешно, что он подарил сто долларов мальчишке, который у него же украл портмоне! А что может быть нелепее, чем собственными руками отдать двести долларов проститутке Веронике, с которой у него ничего не получилось, одно «тисканье»! Даже в Москве, наверное, за это таких денег не берут. А как он ползал на коленях перед проституткой! С ним ли всё это было и было ли это вообще? Николай Михайлович поймал себя на мысли, что, с одной стороны, он точно знает, что провел ночь с проституткой по имени Вероника, а с другой - полное ощущение того, что ему это только привиделось. Другими словами, как бы ничего и не было. Он даже не мог вспомнить, как выглядела проститутка вообще и ее прелести в частности. Николай Михайлович поднял с пола деформированную банку пива. Да, эту банку он швырнул в Веронику и, если бы попал, то убил бы человека! Какой ужас: он мог сесть в тюрьму! Как бы не отдавая себе отчета, Николай Михайлович допил оставшееся в банке пиво. От двух глотков у него закружилась голова. Стало ясно, что он еще до конца не протрезвел после вчерашнего, и что всё его хорошее самочувствие определялось именно состоянием сильного опьянения. Сразу как-то ослабев, Николай Михайлович задремал с женским сапогом в руках. Сквозь сон он слышал телефонные звонки, но поднять трубку сил не было. Последним усилием воли он заставил себя встать и дойти до кровати. Полотенцами кое-как перевязал раны на коленях и забрался под одеяло с головой.
Александр Якунин. рассказ. МЕСТЬ ВЕРОНИКИ БОКОВОЙ.
Румянцев проспал день генеральной репетиции. И еще двое суток после этого он провалялся в постели с открытыми глазами. Только на третий день, почувствовав голод, Николай Михайлович нашел в себе силы встать и пойти на службу, в театр. Надевая пиджак, в рукаве он нашел паспорт и деньги, которые, как он полагал, были украдены. «Жизнь налаживается», - подумал Николай Михайлович словами персонажа из анекдота, в котором мужчина собрался повеситься в сортире, но, обнаружив бычок, решил еще пожить. Как тут не вспомнить великого мыслителя Шопенгауэра, который утверждал, что удача улыбается тому, кто действует. Теперь Николай Михайлович имел полное право надеяться на торжество еще одного постулата Шопенгауэра, в котором утверждалось, что «ровно так же, как беда не любит одиночества, так и успех не приходит один». Однако на этот раз учение немецкоговорящего философа оказалось ложным: быстрое обретение паспорта и денег оказалось последним успехом Румянцева. Далее в его жизни последовала сплошная черная полоса.
Александр Якунин. рассказ. МЕСТЬ ВЕРОНИКИ БОКОВОЙ.
В театре Николая Михайловича Румянцева встретили новостью - роль Аркадия отдана артисту Канарейкину-старшему. - Быть такого не может! - парировал Румянцев. - Почему? - Канарейкин в больнице, у него инсульт, - сказал Румянцев. - Ничего не знаем, - ответили ему. - Спросите у Живилкина. - Какая-то ерунда: об инсульте Канарейкина мне сказал сам Живилкин. По этому поводу мы с ним в ресторане ... - начал Румянцев, но под бесцеремонно-заинтересованными взглядами собеседников во время осекся. - Что с Живилкиным, что в ресторане? - спрашивали друзья. - Ничего. Пойду, сам всё выясню, - махнул рукой Румянцев и направился в кабинет Живилкина. За время, пока шел, он успел обо всем подумать и успокоиться. Николай Михайлович пришел к выводу, что о его замене в спектакле речи идти не может, так как и дураку понятно, что Румянцева по таланту и, так сказать, по фактуре, по точности попадания в роль Аркадия заменить просто некем. Это раз. Во-вторых, и это главное, с Живилкиным накануне генерального прогона они пили водку, а Живилкин с кем попало, и тем более с человеком, которого собирается выгнать, пить не будет. Это известно всем. В-третьих, на переправе коней не меняют - это было бы слишком глупо. А Живилкин далеко не глуп. Конечно, если Канарейкин-старший выздоровел, то ему могли предложить роль Аркадия, но только на период отсутствия Румянцева. Он отсутствовал три дня. Он не отвечал на звонки, это правда. Румянцев виноват. С другой стороны, кому, как не Живилкину, можно было догадаться о причине неявки Румянцева? Не мог же Живилкин забыть, сколько они напили и наели, причем на деньги Румянцева, и, в том числе, за здоровье того же Канарейкина-старшего. Режиссер находился в кабинете директора театра. Один. К разговору Румянцев приступил с уверенностью в том, что Живилкин найдет для него добрые слова, которые встряхнут его, придадут новые силы и дальше всё будет так же хорошо, как до загула и встречи с проституткой Вероникой. Однако, всё вышло не так, как надеялся Николай Михайлович. Вышло всё ужасно. Режиссер встретил Румянцева холодно. Пряча глаза, Живилкин поблагодарил Румянцева за совместную работу, отметил старание и усердие последнего в деле служения театру, а также за его вклад в раскрытие образа Аркадия, и заявил, что Румянцев, как никто другой, заслужил отдых и покой. Николай Михайлович не смог скрыть изумления: - Но позвольте, получается какая-то нелепица: выходит, что Канарейкин-старший все-таки будет играть моего Аркадия? - Канарейкин работает хорошо. У меня нет к нему претензий. Уж лучше бы Живилкин просто пристрелил Румянцева. Теряя выдержку, Николай Михайлович напомнил Живилкину о выпитой водке за скорейшее выздровление Канарейкина-старшего. - Вы намекаете на его инсульт? - небрежно спросил Живилкин, посмотрев на настенные часы. - Не было никакого инсульта. Произошла ошибка. Инсульт случился у Султанова. Канарейкин сопровождал Султанова в больницу. Султанов, кстати, умер. Если у Вас всё, то мне пора идти. Ах, чуть не забыл: Канарейкин очень хорошо отзывался о Вас как об артисте и просил организовать с Вами встречу. - Это еще зачем? - обреченно спросил Николай Михайлович. - Полагаю, Канарейкин хочет услышать Вашу трактовку образа Аркадия. Вы ведь не откажете ему? В знак согласия Румянцев опустил голову. - Вот и славно! - сказал Живилкин. – Завтра приходите в театр пораньше, а Канарейкина я предупрежу. До свидания.
Александр Якунин. рассказ. МЕСТЬ ВЕРОНИКИ БОКОВОЙ.
Исключая всякую возможность встречи с коллегами, и особенно с Живилкиным и Канарейкиным-старшим, с этими «гнусными предателями», с этими «двуличными человекоподобными существами», Николай Михайлович съехал из гостиницы засветло, почти за сутки до вылета самолета. Румянцев долго стоял перед входом в аэропорт на самом видном месте, слегка маскируясь газетой и кепкой. За всё время он ни разу не отлучился, даже в туалет. Наивный! До последней минуты он надеялся, что его будут искать. Но его никто не искал. Он больше никому не нужен. Николай Михайлович Румянцев - отработанный материал! Осознание данного факта причиняло ему физическую боль. Для мужчины нет ничего печальнее и тяжелее, чем ощущать себя тряпкой, о которую вытерли ноги все кому не лень. Но это была лишь часть страданий. Внутренний голос нашептывал ему страшную, почти не совместимую с жизнью мысль, что он кончился как артист. Николай Михайлович решительно не мог сосредоточиться на чем-то одном. Его мысли перебегали с одного предмета на другой, с темы на тему. И в качестве заставки всё время мелькал образ проститутки Вероники и страшные картины проведенной с ней ночи. С одной стороны, он знал, что Вероника была, а с другой, он не чувствовал ничего, что могло бы подтвердить реальность ее существования. Румянцев опасался, что не сможет освободиться от этого кошмара. И тогда его жена - человек чрезвычайно тонкой душевной настройки - всё почувствует и уличит его в измене. Для человека с травмированными коленями четырехчасовой перелет из Н. в Москву на старом «ТУ-154» иначе, как пыткой, не назовешь. Колени Румянцева упирались в переднее кресло, на котором бойкий мальчик играл со спинкой, приводя ее то в горизонтальное, то в вертикальное положение. Румянцев собрался приструнить шалуна, но, присмотревшись к шкафообразному отцу мальчика, предпочел не связываться. Румянцев стоически выдерживал физические муки и душевное раздражение. «Бог за это вознаградит меня», - успокаивал он себя весь полет.
Александр Якунин. рассказ. МЕСТЬ ВЕРОНИКИ БОКОВОЙ.
Бог вознаградил Румянцева: дома, куда он вернулся после двухмесячного отсутствия. Не было никого - ни жены, ни даже тещи, а это удача редкая. Не теряя времени, Румянцев стер почти зажившие болячки на коленях, прикусив от боли губу, смазал их йодом и нарочито небрежно перебинтовал, надел короткие шорты и стал дожидаться жену. Он продумал несколько вариантов встречи, и во всех вариантах выставленные напоказ кровоточащие колени играли важную роль щита, который позволит хотя бы в первые минуты избежать неприятных разговоров о творческой неудаче Николая Михайловича в Н. и о деньгах, которые он обещал привезти, но, видимо, уже не привезет. Кроме того, больные колени должны снизить пугавший его самого накал воспоминаний о проститутке Веронике. Часовые стрелки лениво сделали несколько кругов, а жена всё не шла. По телевизору показывали интересную передачу. Две сексуальные девицы бомбили вопросами мужчину-сексопатолога, из ответов которого следовало, что, с точки зрения науки, мужчина при половом акте с супругой в целях достижения оргазма не только может, но и должен представлять на месте супруги другую, сексуально привлекательную для данного мужчины женщину, как бы искусственно доводя свою потенцию до нужного уровня. Что, якобы, благотворно влияет на здоровье мужчины и, в конце концов, на семейное счастье. - Простите нас, - непонятно чему радовались телеведущие, - образно говоря, мужчина, используя тело супруги, имеет возможность удовлетворить свои самые смелые сексуальные фантазии с такими женщинами, как Мэрилин Монро, Софи Лорен, Бриджит Бордо? - Правильно, - воскликнул страшно довольный сексопатолог. - Вы уловили суть моей теории! Нужно отметить, что моя теория носит универсальный характер и применима как к мужчинам, так и к женщинам. Партнеров нужно только научить правильно пользоваться этим методом. Вы представьте только, какие в этой связи открываются сексуальные перспективы! Сколько семей можно спасти от распада по причине сексуальной неудовлетворенности! Из-за ложно понимаемого чувства стыда. Ведь считали же раньше онанизм чем-то постыдным, пока научно не доказали его полезность и необходимость. В другое время передача могла бы вызвать интерес у Николая Михайловича хотя бы частичным совпадением с его мыслями, но только не сегодня, когда борьба с воспоминаниями о Веронике находилась в самом разгаре. - Сволочи! - стукнул по столу Николай Михайлович и выключил телевизор. Он решительно достал из холодильника бутылку водки и закуску.
Александр Якунин. рассказ. МЕСТЬ ВЕРОНИКИ БОКОВОЙ.
Первой заявилась теща. С ней Николай Михайлович никогда не ладил. Правда, оставалась надежда, что его двухмесячное отсутствие сгладит острые углы. Однако уже по первым шагам тещи он определил, что ничего не изменилось. Они по-прежнему враги. Теща поздоровалась так, как будто он никуда не уезжал - холодно, коротко, официально, - и тут же прошмыгнула в свою комнату. Там она будет дожидаться, пока Румянцев не освободит кухню, чтобы пробраться к холодильнику. Аппетит у тещи всегда был завидный. Николай Михайлович отказывался понимать, почему теща, так ненавидя его и имея в Мытищах собственную жилплощадь, обитала в его квартире? Из принципа Румянцев решил дожидаться жену на кухне. Наконец, пришла Неля. Николай Михайлович очень боялся первых секунд встречи, но, увидев бесконечно родное лицо, успокоился и даже прослезился. Супруги обнялись. Без лишних слов было ясно - они скучали друг без друга. Румянцев всегда был уверен в супруге, но теперь как-то особенно глубоко проникся той мыслью, что на всем белом свете Неля была единственным человеком, по-настоящему родным и дорогим ему. - О, милая, кроме тебя мне никто не нужен! - сказал Николай Михайлович, задыхаясь от восторга. - Осунулся. Похудел. Боже мой, Коля, что у тебя с коленями? - Пустяки. - Пойдем в кухню, расскажешь. Обнявшись, они прошли в кухню. - Что тут рассказывать, - начал Николай Михайлович, усевшись на стул. - Получилось всё глупо: выхожу на сцену, и в этот момент взрываются софиты - один за другим! Кошмар! Дождь из мелкого стекла, запах гари, всеобщая паника, истошные крики! Откровенно, я очень испугался, занервничал. В кромешной темноте делаю шаг вперед и ударяюсь обо что-то острое головой. От удара падаю. Боль адская! Нечем дышать. Всё, думаю, мне конец! В этот момент дали дежурный свет. Боже, что я вижу! Я нахожусь на самом краю открытого люка. Мне не хватило полшага, чтобы свалиться в трюм, прямо на металлические штыри. Самый оптимистический вариант - стал бы калекой. Позже выяснилось, что причиной всему был пьяный электрик, который вздумал чинить проводку в трюме. Вот такая вышла история. Но всё это мелочи, колени заживут. Главное, в тот день я играл, как бог. Мне удавалось буквально всё! Верно говорят, артисту нужна встряска, как голодному кусок хлеба. Теща, всегда выходившая из своей комнаты в присутствии дочери, выслушав рассказ Румянцева, хмыкнула. - Вас что-то не устраивает? - напрягся Николай Михайлович. - Меня всё устраивает, но только непонятно .... - Что именно Вам не понятно? - Вот Вы говорите, что ударились головой, а потом упали и разбили себе колени, и всё это случилось почти одновременно, то есть в один день. Так? - Так, ну и? - Почему же в таком случае на Вашей голове нет никаких следов от удара, а на коленях такие раны, как будто всё случилось вчера? - Но мама! - воскликнула Неля, возмутившись такой постановкой вопроса, однако на мужа посмотрела с интересом. - Нет, Неля. Пусть она спрашивает. Она имеет право. Она беспокоится обо мне, - произнес Румянцев заметно дрожащим и полным гордого негодования голосом. - То есть Вы не верите и хотите сказать, что я лгу? Так вот, докладываю: я упал не вчера, а неделю назад. А Вы, дорогая теща, постоянно занимаясь самолечением, должны знать, что раны на голове затягиваются в несколько раз быстрее, чем на других частях человеческого тела. Зажили бы и колени (на мне всё заживает, как на собаке), но, к сожалению, по ходу пьесы мне по нескольку раз приходится вставать на колени и, таким образом, постоянно их травмировать. Вас устроит такое объяснение, или опять что-то не так? - Меня всегда всё устраивает, - сказала теща, потупившись. - Только зачем так беситься? Я ведь не знала ... - Ах, не знали, так ... - начал Румянцев, но Неля взяла его за руку, - ... так теперь знайте, - закончил он. - Давайте лучше пить чай, - предложила Неля. - Вы пейте, а я пойду к себе, а то твой муж испепелит меня взглядом, и я опять буду плохо спать.
Александр Якунин. рассказ. МЕСТЬ ВЕРОНИКИ БОКОВОЙ.
Теща ушла. Неля обняла Николая Михайловича. - Не обращай на маму внимания. Как твой спектакль, как Живилкин? Румянцев вздохнул: - Я ушел от Живилкина. Нет, ты не думай, меня никто не гнал, я сам ушел. Он не хотел отпускать, умолял, но я был непреклонен. Пойми, я артист, художник и, смею надеяться, не плохой. Боже мой! Как мучительно было видеть, что спектакля нет: нет мысли, нет жизненной правды - нет ничего, одна только глупость и тупость. Живилкин - бездарь. Его гора родила мышь. Впрочем, какая Живилкин гора? Так, бугорок: пнул - и нету. Я не таился, не прятал камня за пазухой, я высказал свое мнение, и только. Но какое там! Живилкин - звезда, он и слушать ничего не хочет. - Значит, ты приехал насовсем? - тихо спросила Неля. - Вот как? Кто же вместо тебя будет играть Аркадия? - Не знаю. Меня это не интересует. Пусть играет, кто хочет. И давай, пожалуйста, хотя бы сегодня не будем об этом говорить. Эта тема мне неприятна. - Хорошо, но позволь спросить: Живилкин хотя бы заплатил тебе? - И ты о деньгах! Как это примитивно! Если тебе это так интересно, скажу: нет, Живилкин не заплатил мне ни копейки. Он не заплатил никому. У него нет денег. Он каждый день обещает заплатить. Но, если честно, надеяться не на что. На его спектакль зритель не пойдет! - Понятно, - сказал Неля. - Что, собственно говоря, тебе понятно? Мне еще не понятно, а тебе уже всё понятно! - воскликнул Николай Михайлович, с трудом гася раздражение. - Прости, Неля. Не будем ссориться. Я говорю тебе: не волнуйся, всё будет хорошо. У меня уже есть предложение от другого театра. Вот немного отдохну, заживут колени, и сразу пойду устраиваться. Ужин прошел в напряженной тишине. Каждый думал о своем: Неля о том, что вновь, как уже было не раз, не известно, сколько ей придется тянуть семью на свою мизерную зарплату преподавателя, и еще о том, что отсутствие у них с Николаем детей следует считать скорее благом, чем несчастьем. Румянцев думал о том, что жена не хочет понять его душу, и злился на нее за это, за ее примитивизм, из-за которого он вынужден был врать и изворачиваться, как последний школьник. Перед его мысленным взором опять встала вся грязная история с проституткой Вероникой.
Александр Якунин. рассказ. МЕСТЬ ВЕРОНИКИ БОКОВОЙ.
Уже за полночь, в полной темноте, до конца не проснувшись, Румянцев рукой дотянулся до жены, и та послушно, как в молодые годы, повернулась и прижалась к нему всем телом. Последний раз это у них было давно, даже и не вспомнить, когда, но так хорошо, как сегодня, кажется, не было никогда. Истосковавшийся организм издал победный крик, и Румянцев открыл глаза. - Вероника, это ты!? - испуганно воскликнул он. - Как ты здесь оказалась? - Я здесь живу, - ответила проститутка. - Не может быть, - недоверчиво ответил Румянцев, но, вспомнив о чем-то более важном, ухмыльнулся. - Ну что, на этот раз у меня всё получилось? - Да, на этот раз получилось. - Ты, наверное, думала, что я импотент? Оставив вопрос без ответа, Вероника повернулась к Румянцеву спиной. - Ты плачешь? - догадался Румянцев. - Не плачь, Вероника. Ты молода, у тебя вся жизнь впереди. Скажи, ты пришла, чтобы меня шантажировать? И на этот раз Вероника смолчала. Румянцев отметил странное поведение девушки, но, в конце концов, какая разница, ответила ему проститутка или нет. Главное, Румянцев вновь почувствовал себя настоящим мужчиной, а это означает, что его рано списывать со счетов полноценной жизни. Довольный собой, Румянцев положил под голову руку и уснул с улыбкой на устах.
Александр Якунин. рассказ. МЕСТЬ ВЕРОНИКИ БОКОВОЙ.
Первой мыслью проснувшегося Румянцева была мысль о Веронике. Он со страхом огляделся и, увидев рядом с собой пустое место, облегченно вздохнул: «Слава богу, это был сон! Вероника мне приснилась. Однако, где же Неля?». Румянцев выскочил из спальни. Жену он застал в коридоре, в пальто и с чемоданом в руке. - Уезжаешь? - удивился Румянцев. - Куда? Зачем? Ничего не понимаю! У тебя командировка? Почему ты ничего не сказала? Объясни, наконец, что происходит. Через открытую дверь тещиной комнаты просочился ее голос: - Неужели не понятно? Моя дочь уходит от тебя! Румянцева качнуло, и, чтобы не упасть, он прислонился к стене. - Неля, это правда? - спросил Румянцев. -Да. - Но, почему? Ничего не могу понять. - Сам знаешь. Ты изменил мне в Н. - Изменил? Что такое ты говоришь? С кем я мог тебе изменить в Н.? - Тебе лучше знать. Во всяком случае, ты ее называл Вероникой. От неожиданности Румянцев закусил губу. На долю секунды он потерял дар речи, и это было хуже, чем, если бы он просто признался в измене. - Вот и всё, - печально улыбнулась Неля. - Прощай. На развод я подам сама. - Подожди, Неля! Так нельзя. Давай разберемся. Ты говоришь, Вероника? Я, очевидно, разговаривал во сне? Хотя это неважно. Вероника! Вероника? Ну да, есть у нас в спектакле одна Вероника - статистка. У меня с ней не ладилась отношения, и мы частенько ругались. В конце концов, дошло до того, что всех статистов с моей легкой руки стали называть Верониками. Увидев, что жена собирается уйти, Румянцев упал на колени и, театрально протянув руки, воскликнул: - Вероника! ... Тьфу, черт! Что я несу! Неля! Конечно, Неля! Неля, не уходи. Я пропаду без тебя. - Не пропадешь. Вероника тебе поможет! Неля ушла, а Румянцев, не желая верить в реальность случившегося, еще долго стоял на коленях с протянутой рукой. Мимо прошла теща, тоже с чемоданом. - Доигрался, актер! Так тебе и нужно, - процедила она. - Я тоже ухожу. - Ах, идите ... куда хотите. Оставьте меня в покое! - Хам! Разлегся, понимаешь, в трусах. Совсем стыд потерял, - проворчала теща. Румянцев смотрел на дверь, которая закрылась за его женой и тещей, похоже, навсегда, и не сдержался, дал волю слезам. Он плакал навзрыд, время от времени произнося одну и ту же фразу: - За что, Вероника? О, как жестока твоя месть! Трое суток Румянцев прожил на диване, лицом к стенке. Последние несколько часов он не шевелился, боялся спугнуть спасительную мысль, которую никак не удавалось сформулировать. И, как всегда бывает, как только он в бессилии решил больше не мучить себя, отбросить эту никак не дающуюся спасительную мысль, как тотчас она приняла конкретную, четкую и ясную форму. Он сел на диване и произнес: - За что я страдаю? С Вероникой у меня ничего не было. А то, что было, это детские шалости, которые нельзя считать изменой! Из-за такой чепухи жены не уходят и семьи не рушатся. Румянцев поднялся и побежал на кухню. Есть ему захотелось страшенно. - Нет, ведь правда, - продолжал он развивать мысль, грызя кусок черствого хлеба, - ничего плохого, в смысле «этого», у нас с Вероникой не было. А раз так, то причин для развода нет! Неля должна вернуться ко мне. Нужно действовать: взять такси и ехать в Мытищи! Немедленно! Не было еще случая, чтобы Николай Михайлович Румянцев не добился того, чего так страстно желал.
Александр Якунин. рассказ. МЕСТЬ ВЕРОНИКИ БОКОВОЙ.
КОНЕЦ.



Наверх
В КОНТАКТЕ TWITTER
  Художественное оформление стен. Фреска. Мозаика. Лепнина. Живопись.
FACEBOOK

proza.ru
МОЖНО ЧИТАТЬ ТАМ И
НАПИСАТЬ РЕЦЕНЗИЮ
см. там внизу)


или можно здесь



Фаберже
Джентльмены удачи. Вика Мирошкина и Аня Воропаева. Танец на vimka-live.com
ТАНЕЦ
ДЖЕНТЛЬМЕНЫ УДАЧИ

ПРОЗА
В.И.Мирошкин



Блог Виктор Мирошкин
Александр Невольный (Якунин) рассказывает
ЧИТАТЬ ЕЩЕ:
Автобоевой отряд ВЦИКа
Рассказ "БОТИНОК"
Моя лю...
ИПОЧКА
ЧАСЫ ИЛИ «ЁПТЬ»
КЕША
ОТЕЦ ВЛАДИМИР
САМАЯ БОЛЬШАЯ МЕЧТА
ПЕРЕКРЁСТОК
ТОЛСТАЯ НАСТЯ
БЫЛОЧКА
МЕСТЬ ВЕРОНИКИ БОКОВОЙ
ПЕРВАЯ КНИГА
СОСУЛЯ
ПОТЕРЯ ДРУГА
УПУЩЕННАЯ ВОЗМОЖНОСТЬ
МАГНИТОФОН
САМОЛЕТ
БИЗНЕС-КЛАСС
ПИВНАЯ БУТЫЛКА
БЕССАМЕМУЧА
ВАНЯ
АПЛАНТА
ХОРОШИЙ ЧЕЛОВЕК
СТИРАЛЬНАЯ МАШИНА
МАКСИМ и КСЕНИЯ
БРОШЕННЫЙ
ОШИБКА ЛОМАКИНА
МСТИСЛАВ
Я УБЬЮ ТЕБЯ, ЭЛЬЗА!
РЫБОЛОВЛЕВЫ
ДРУГИЕ РАССКАЗЫ
proza.ru
МОЖНО ЧИТАТЬ ТАМ И
НАПИСАТЬ РЕЦЕНЗИЮ
(см. там внизу)

или можно здесь

ПРОЗА
Феёк

Александр Михайлович Якунин