сайт nevolen.ru
На главную
Виктор Мирошкин. Делаю сайты.


Яндекс.Метрика

Александр Якунин (Невольный)

РЫБОЛОВЛЕВЫ. ч.2


СКАЧАТЬ в формате .TXT
  
Александр Якунин. рассказ. РЫБОЛОВЛЕВЫ. ч.2.
Часть 2. В деревне Лифт, дёрнувшись, застыл на третьем этаже. Стенка кабины с металлическим скрежетом отошла в сторону, пропуская женщину в платке, скрывавшем значительную часть лица. Ступая как можно мягче, женщина подошла к одной из квартир. Огляделась и, убедившись в отсутствии свидетелей, она приложила ухо к двери, но, тотчас отпрянув, торопливо поднялась на один пролёт и там, желая остаться незамеченной, прижалась к стене. Из квартиры, интересовавшей женщину, вышел седовласый мужчина с девочкой лет пяти, которую он держал за руку. - Наточка, - сказал он, - мы немного погуляем и вернёмся. Мультики от тебя никуда не уйдут. Хорошо? Девочка капризно молчала. Женщина в платке вышла из укрытия и, не спускаясь вниз, спросила: - Простите, вы кто будете? - Собственно говоря, почему вас это интересует? – дипломатично улыбнулся мужчина. - Я живу в этом подъезде и, насколько знаю, квартира принадлежит Суровцевым. - Ясно. Суровцевы, к вашему сведению, отсюда съехали год назад, а мы сюда въехали, причём, на законных основаниях. - Год назад! Вот оно как! – разочарованно протянула женщина. – Вы не подскажите, куда они переехали? - Об этом, полагаю, лучше справиться у самих Суровцевых. Честь имею, - сказал мужчина, всем видом давая понять, что разговор окончен. Рыболовлева, а это была она, повернулась и медленно побрела к себе на восьмой этаж. Галина Петровна была расстроена – она, как «дура», весь год ходила кругами вокруг квартиры Суровцевых в надежде «случайно» встретиться с Денисом или, на худой конец, с кем-нибудь из Суровцевых, чтобы узнать, как дела у сына, а оказалось – у неё не было ни единого шанса! Глупое положение! Кто сможет сохранить душевное равновесие, оказавшись в глупом положении? Пожалуй - никто. Рыболовлева в этом смысле ничем от других не отличалась.
Александр Якунин. рассказ. РЫБОЛОВЛЕВЫ. ч.2.
Стрелки часов перевалили за полночь, а Андрей Сергеевич всё не мог уснуть. Его буквально распирало желание высказать своё «фэ» супруге, которая, как нарочно, заснула очень быстро и, против обыкновения, спала очень крепко. Рыболовлев принялся ворочаться с боку на бок, вздыхать сильнее, чем можно было, и добился-таки своего: Галина Петровна открыла глаза. - Ну, что тебе? - спросила она. - Я чего думаю: ты серьёзно собираешься в гости к Суровцевым или пошутила? - Не к Суровцевым, а к сыну. - Да, какая разница! Разве забыла, как эти господа выкинули наш спальный гарнитур?! - Три года прошло! – зевая, напомнила Галина Петровна. - Да, хоть сто лет! Такое не забывается! - Ну, допустим, и что дальше? - Галюня, милая моя, это как же нужно себя не уважать, чтобы идти к людям, которые не желают тебя видеть. Они ведь не удосужились даже поставить в известность, что съехали с квартиры! - Плевать: хотят меня видеть или нет. Готова смириться с любыми унижениями, лишь бы иметь возможность видеть своего сына и знать, что он не голоден, не болен и тепло одет. - Но… - Слушай, Рыболовлев, отвали! – рассердилась Галина Петровна и повернулась к мужу спиной. Андрей Сергеевич улыбнулся. Он добился того, чего хотел, и пусть теперь голова болит у жены. Через две минуты он уже крепко спал!
Александр Якунин. рассказ. РЫБОЛОВЛЕВЫ. ч.2.
Месяц не прошёл, как Галине Петровне Рыболовлевой удалось устроиться в аппарат администрации новой территории, недавно присоединённой к Москве, однако, она успела обзавестись кое-какими связями, благодаря которым не составило труда выяснить новый адрес Суровцевых, вернее, два адреса, поскольку «ушлые родственники» умудрились обменять свою «трёшку» на две квартиры: двухкомнатную и однокомнатную. Галина Петровна засобиралась с визитом в однокомнатную, предположив, что именно там найдёт своего сына. Андрей Сергеевич порывался пойти вместе с ней, но неожиданно получил жёсткий отказ. * * * Дома Галина Петровна застала одну невестку, если, конечно, не брать в расчёт кошку Присциллу. Увидав на пороге непрошенную гостью, Катя помрачнела. - Извините, но это ни в какие ворота не … - начала было она. - Подожди, девочка, не шуми, - попросила Галина Петровна, совершенно потрясённая наличием у невестки живота, свидетельствующего о серьёзном сроке беременности. Её глаза наполнились таким искренним женским сопереживанием, пониманием, жалостью и завистью, что сердце Кати дрогнуло. Она пригласила свекровь в кухню. - Вот, значит, как вы живёте?! – покачала головой Галина Петровна. - В однокомнатной! Казалось, раз такое дело, твои родители могли бы уступить вам двухкомнатную! - Нас и эта вполне устраивает, - сказала Катя, тотчас пожалев, что не сразу закрыла дверь перед свекровью. – Поверьте, будет нужно, родители уступят свою без разговора. - Ладно, ладно, не сердись, - миролюбиво сказала Галина Петровна. – Тебе виднее. Где планируешь рожать? Слово за слово, Галине Петровне удалось выведать, что рожать Катя собирается не в больнице, а дома, по современной методике, под водой. Для этого она прошла специальные курсы, особенность которых заключалась в совместном обучении с мужьями, которым в данном методе отводилась роль акушера. - И мой сын согласился принимать роды?! – воскликнула Галина Петровна. – Зная Дениса, в это трудно поверить! Катя невольно усмехнулась. - Вы правы, Денис отказался. Пришлось нанять опытную повитуху. Она живёт в пяти минутах ходьбы отсюда. Волноваться не о чём: у нас составлен план действий, проведено несколько практических занятий, если хотите – репетиций, в ходе которых отработали приём «сотворения ложа» из простыней, а также способы регулирования скорости выхода плода. Дело остаётся за малым - вовремя сообщить о начале схваток. Надеюсь, с этим ваш сын справится. Слушая пояснения невестки, Галина Петровна то и дело тихо повторяла: - Какой ужас! - Как видите, Галина Петровна, всё предусмотрено, волноваться совершенно не о чём, - повторила Катя и, совсем не зная, о чём ещё говорить, предложила: – Чаю хотите?
Александр Якунин. рассказ. РЫБОЛОВЛЕВЫ. ч.2.
Уходящие за горизонт полки магазина ломились от обилия товаров. Кроме неё во всём огромном торговом зале не было никого! Она здесь одна! Свет, льющийся откуда-то сверху, слепил и обжигал. Было очень душно. Она медленно брела вдоль стеллажей, с неимоверным трудом толкая перед собой тележку, доверху наполненную пачками с молоком. Она была в ужасе от того, что всё это придётся одной тащить домой, где её ждёт голодная Дашенька. Тем не менее она продолжала укладывать пачки, зная, что это последняя возможность запастись молоком для малютки. Вдруг, с коротким хрустом ломается колесо. Тележка резко накренилась на один бок, и содержимое полетело на плиточный пол. Она стала собирать пачки и укладывать назад, но скоро оставила эту затею, убедившись в её бесполезности: на каждую возвращённую пачку вниз летело две. Пытаясь спасти, хотя бы, оставшуюся часть ценнейшего груза, она попыталась прокатить тележку вперёд. Но это оказалось ей не по силам. Тележка не двигалась ни вперёд, ни назад. Чувство отчаянной беспомощности охватило её! ……………………………………………………… Катя проснулась. Понадобилось время, чтобы прийти в себя, осознать, что это был всего лишь сон. Рядом равнодушно посапывал Денис. Её возмутила демонстративная, как ей показалась, отстраненность мужа – виновника всех её мучений и страданий, отражавшихся в кошмарных сновидениях, преследовавших её последнее время. Её взгляд выхватил тёмное пятно на стене – это часы. Их тиканье показалось неестественно быстрым. Она где-то слышала, что это не хороший знак. Она натянула одеяло себе до подбородка и стала прислушиваться к тому, что происходило у неё внутри. Снизу живота, как от точки, волной стала распространяться тяжесть, которая становилось с каждой секундой всё ощутимее. Казалось, если её рост не прекратится, то раздавит ей живот, как орех. Пришла мысль о скорой смерти. Нестерпимо стало жалко себя за необдуманное решение рожать. «Это он виноват!» - подумала она, взглянув на мужа. - Мама, я не хочу ребёнка! – крикнула Катя и с силой раскинула руки в стороны. Удар пришёлся по голове Дениса. Денис сел, будто не спал вовсе, и склонился над Катей. - Ты вся мокрая! – удивился он. – Что, может, началось?! - Кажется! – сжав зубы от боли, которой ещё не было, но которая инстинктивно ожидалась, процедила сквозь зубы Катя. - Ты уверена? Или только кажется? – прошептал Денис. - Идиот, звони Василисе! – крикнула Катя, обернув к нему перекошенное злобой лицо. - Ух, чёрт! Вот дела! – вскрикнул Денис. Он вскочил на ноги, откинув при этом одеяло так, что кошка Присцилла, спавшая, как обычно, в ногах, перевернулась в воздухе и, издав душераздирающий вой, выбежала вон из комнаты. Денис потянулся рукой к настольной лампе, чтобы включить свет, и задел лежавший возле телефон. Трубка упала на пол и разлетелась на части. - Ах, чёрт! – выругался Денис. Он опустился на колени и начал ползать в поиске деталей. - Быстрее! Чего там возишься? – раздражённым голосом подгоняла его Катя. - Сейчас, сейчас. - О, какой ты неловкий дурак! - Сейчас, сейчас, - повторял Денис, которому удалось, наконец, отыскать аккумулятор и крышку, но трясущиеся руки не давали собрать телефон. Катя, наблюдая за судорожными и, как ей казалось, бессмысленными движениями мужа, с покорным ужасом думала о том, что её муж не способен быть опорой и защитой, на него нельзя положиться в трудную минуту, и что он … - Не мужчина! – вырвалось у неё вслух. - Что? – оглянулся Денис и, не дождавшись ответа, сказал. - Потерпи, любимая, сейчас, одну секунду. Он пытался приладить крышку телефона, но мысли его были далеко отсюда. Он проклинал ту минуту, когда согласился оставить ребёнка, который, не родившись, уже всё портил, мешал нормально жить. «Потом будет только хуже!» - как заклинание повторял он. Он взглянул на Катю. И был поражён, как в одночасье она подурнела: её лицо покрылось синими морщинами, нос заострился и стал будто бы даже прозрачным, похожим на кусочек льда. Каким-то чудом крышка встала на место и телефон включился. Денис набрал номер Василисы Демьяновой. Акушерка взяла трубку, и тут выяснилось, что у неё температура, и она не сможет приехать. - Денис, успокойтесь, - сказала акушер. – Сделайте три глубоких вдоха и выдоха. Сделали? Успокоились? Подойдите к жене, пощупайте между ног. Пощупали? Что там - сухо? - Сыро, - ответил Денис. – Василиса, я один не справлюсь, не смогу… - О, дявол! Нужно было, как все нормальные люди, ложиться в роддом, а не изображать из себя чёрт знает кого! Теперь поздно! Катя в сознании? - Да. Мне что делать? Ванную готовить? - Ах, оставьте эту глупость! – нёсся из трубки голос Василисы Демьяновой. - Принесите таз с тёплой водой и полотенце. Пока дайте трубку жене. Быстро! - Есть! Вернувшемуся с тазом и полотенцем Денису предстала дикая картина: одеяло было сброшено на пол, Катя лежала на спине поперёк кровати с согнутыми в коленях ногами. Задрав голову и страшно мыча, она пыталась заглянуть себе между ног. Денис не сразу заметил, лежавший там свёрток тёмно-синего цвета, от которого тянулся бело-красный шнурок. Рядом со свёртком сидела Присцилла и облизывала его. Увидев Дениса, кошка неохотно спрыгнула на пол. Внешне Катя изменилась так, что можно было подумать, что её подменили. Её всегда прямые светлые волосы вились тугими колечками, потемнели и блестели, будто смазанные жиром, щёки впали, обозначив острые скулы, рот, казавшийся неестественно большим, был открыт, а её чёрные глаза светились изнутри лунным сиянием. Преодолев брезгливость, после небольшой борьбы, Денису удалось вырвать у жены телефон. - Василиса, я принёс то, что вы просили, что дальше? – спросил он в трубку. - Идиот, разве не видишь - она родила! Вызывай скорую помощь!
Александр Якунин. рассказ. РЫБОЛОВЛЕВЫ. ч.2.
Только в самом конце апреля, после затяжного и мучительного холодного ненастья, вдруг сделалось тепло, а днём – так и вовсе по-летнему жарко. Обрадованные деревья в одну ночь выпустили наружу липкие листочки. В воздухе запахло гречишным мёдом, закружились мухи, пчёлы и бледно-зелёные бабочки – капустницы. С приходом тепла Галина Петровна Рыболовлева засобиралась в деревню, к маме. Она с мужем не была там с тех самых пор, как Миляевы приступили к строительству дома, то есть уже три года. В конце этой зимы дом был построен и отделан. Теперь самое время было появиться, посмотреть, что из этого получилось. Перед выездом Галина Петровна позвонила младшей сестре Тоне и попросила разрешение приехать, за что тут же получила выговор от мужа. - Дожили! – возмутился Андрей Сергеевич. – С какой стати мы должны спрашивать у Миляевых разрешение? Половина от всего, что есть на мамином участке, в том числе и половина нового дома по закону принадлежит нам. Так или не так? - Так, - улыбнулась Галина Петровна. - К чему тогда дурочку валять? - Рыболовлев, если мозгов нет, спрашивать бессмысленно. И всё равно Андрей Сергеевич не поверил жене, что у неё есть какой-то хитрый план, который она реализует. После рождения внучки его Галюня очень изменилась: стала мягче, добрее и терпимее, и даже почти перестала кричать на него. Это, может быть, и неплохо, но Рыболовлева пугало, что доброта и терпимость распространялись на всех без разбору. Андрей Сергеевич стал сомневаться в том, что в вопросе раздела имущества между ними и Миляевыми жена не даст слабину. - Вот тебе мой совет, - сказал Андрей Сергеевич, - как только приедем в Колотилово, нужно сразу поставить все точки над «и», то есть обозначить свой интерес: земля чья? Мамина! И всё, что на ней построено тоже принадлежит Марте Анатольевне. Следовательно, половина дома – наша. - Заучил! Страна советов! – крикнула Галина Петровна. – Вместо того, чтобы советы давать, взял бы да тоже дом построил! Что молчишь? Слабо? Денег нет! Ну, и нечего тут языком зря молоть. Нет от тебя никакого толка: ни семью обеспечить не можешь, ни с сыном наладить отношения. За что мне такое наказание! Однако, на этот раз стенания жены совершенно не действовали на Андрея Сергеевича. Он был уверен в своей правоте, как и в том, что жена, что бы она сейчас ни говорила, нуждается в его поддержке и руководстве более, чем когда-либо. По большому счёту, в глубине души Галина Петровна была согласна с мужем: она, действительно, как говорится, не ведала, что творила, жила будто с закрытыми глазами, надеясь на авось. Всё-таки, неурядицы последних лет надломили её. Постоянная обида на сына и невестку, абсолютно не нуждавшихся в ней, избегавших её, не позволявших ей, бабушке, даже взглянуть на внучку, подточили её силы. К этому добавились неприятности по службе: она вдруг стала чувствовать негативное отношение к себе не только со стороны коллег, но и начальства. А теперь вот дом Миляевых, построенный, как ни крути, с её разрешения, и который, сто раз прав муж, рано или поздно станет яблоком раздора. Галина Петровна страстно желала мужу признаться в своей растерянности перед жизненными проблемами, но стоило взглянуть на Андрея, как тотчас ей становилось очевидным, и всякий раз, как будто впервые, что спутник её жизни - самый настоящий ЛДС, то есть, лентяй, дармоед и слабак, и, следовательно, не способен реально ей помочь, и желание «поплакаться в жилетку» улетучивалось, как эфир из открытой склянки. В такие минуты она особенно остро чувствовала своё одиночество. * * * В деревню Рыболовлевы выбрались первого мая. Вещей взяли не много. Ехать решили общественным транспортом, чтобы лишний раз не дёргать недавно приобретённую машину. - Самый большой износ двигателя происходит в момент включения, - авторитетно заявил Андрей Сергеевич. Галина Петровна с ним согласилась. На самом деле она просто опасалась с Андреем ездить: выяснилось, что у него странная, если не сказать неадекватная, манера вождения. Редкий выезд обходился без попадания в аварийную ситуацию, и всё по вине Рыболовлева.
Александр Якунин. рассказ. РЫБОЛОВЛЕВЫ. ч.2.
Последние три года Марта Анатольевна Шустова безвылазно прожила в деревне. Но скучно ей не было. Строительство дома на её участке шло полным ходом. Она была при деле с утра до вечера - следила за строителями, чтобы те не филонили и не воровали материалы. Помимо этого, у неё появилась ещё одна забота: по соседству с её участком началось возведение сразу трёх домов. Не посоветовавшись с Миляевым, в тайне от всех Марта Анатольевна объявила войну пришельцам. Сколько писем было написано ею во все инстанции вплоть до администрации президента! Сколько денег потрачено на телефонные разговоры с чиновниками! Сколько времени проведено в транспорте и в приёмных начальников разного уровня! Всё оказалось тщетным - законность возведения домов была подтверждена всеми! Обидевшись на государство, Марта Анатольевна вовсе перестала смотреть в сторону чужих хором и, мало-помалу, к ней вернулось умение получать удовольствие от роли контролёра за строительством своего дома. Миляевы построили дом на загляденье: «о двух этажах, с высоченными подвалом и мансардой». Кроме того, «благодаря стараниям зятя», то есть Алексея Ильича Миляева в деревне проложили асфальтовую дорогу, подвели газ. Таким образом, если по правую сторону от дороги деревня Колотилово изменилась разительно, то по левую всё осталось, как было: те же деревянные старые, облезлые избы с покосившимися изгородями из деревянных штакетин. Обо всём этом Рыболовлевы знали заранее из регулярных докладов Марты Анатольевны. Однако, они и представить себе не могли, какое неприятное впечатление на них произведут новшества наяву. Деревня показалась Рыболовлевым чужой, не своей. В особенности эти новые дома с высоченными заборами, за которым прятались особняки. Неожиданно одна из калиток приоткрылась. В образовавшуюся щель выскочила немецкая овчарка - огромная лохматая рыжая собачища. Она в два прыжка достигла Рыболовлевых и перегородила им дорогу, уставившись жадными горящими глазами. Рыболовлевы застыли на месте, не смея пошевелиться. Как назло, мимо проходили Катышевы – жена с мужем, жившие в избе напротив Марты Анатольевны. С незапамятных времён между Катышевыми и Шустовыми существовала неприязнь. Они даже не здоровались. Странно, но на Катышевых собака даже не покосилась. Нужно было видеть злорадное выражение лиц соседей, чтобы понять глубину унижения, которую испытали Рыболовлевы. Противостояние с животным показалось Рыболовлевым вечным. Но вот из калитки, из которой выскочила собака, появился таджик. Он увёл овчарку, даже не извинившись. Находясь в стрессовом состоянии, Рыболовлевы молча проводили его глазами. - Ещё минуту, и я зарезал бы эту тварь, - выдохнул Андрей Сергеевич, извлекая в качестве доказательства из кармана швейцарский нож, который всегда носил с собой после памятной ночной встречи с Мочёным. Носил, естественно, в целях самообороны. - Сволота, понастроили, понимаешь, дворцов, нормальным людям житья нет! Нужно сказать Миляеву, чтобы навёл порядок. - Миляев-то причём? – спросила Галина Петровна, приходя в себя за счёт глубокого дыхания. - Как при чём? Это же он их сюда навёл своим строительством. Пусть теперь отвечает. - Возможно, ты прав. - Я всегда прав. Рыболовлевы добрались, наконец, до своего участка, обнесённого новым забором. Они подошли к калитке, которая оказалась закрытой. Никаких видимых запоров на ней не было, но висел домофон. Андрей Сергеевич нажал кнопку. Из динамика прорезался искажённый, но узнаваемый голос Марты Анатольевны: - Эр хыр там? - Мы, - сказал Андрей Сергеевич, прислонив рот к маленькому микрофону, забранному решёточкой. - Хыр мы? - Мать, издеваешься что ли? – вступила в разговор Галина Петровна. – Хырмыр! Открывай давай! Линию связи будто пробило, и голос Марты Анатольевны зазвучал естественно: - Галина, ты что ли? Ага! Наконец-то! Заждались совсем. Заходите, гости дорогие! Реакцией на «гости дорогие» явилось выражение лица Андрея Сергеевича, говорившее: «Приехали! Мы теперь здесь гости! А я ведь предупреждал!». Галина Петровна поторопилась успокоить мужа: - Не бери в голову, мать ляпает иногда, не думая. В сердцах Андрей Сергеевич несколько раз толкнул калитку ногой. Она оставалась на замке. - Что за день сегодня! – воскликнул он и вновь нажал звонок домофона. - Кто там ещё? - Марта Анатольевна, может, калитку откроете, или я её сломаю к чертям собачьим! - Вот, кляча: синюю пиповку забыла нажать! Раздался щелчок, калитка приоткрылась, но Андрей Сергеевич всё равно раскрыл её до конца ударом ноги. Рыболовлевы вошли на участок. Сделав три шага, они остановились в недоумении. Как тут всё изменилось! Там, где раньше был огород, предназначенный для картофеля, был разбит английский газон, с уже пробивавшейся зелёной травкой. Сбоку газона тянулась широкая дорожка из красно-белого камня, уложенного в шашечку. С изящным, видимо, нарочно придуманным изгибом дорожка тянулась к двухэтажному дому, повернутому узкой стороной к дороге, а передней, широкой в сторону реки Пахры. Высокий цоколь, обложенный камнем цвета беж, гладко отштукатуренные стены нежно-жёлтого цвета, окаймлённые по углам белыми прямоугольниками разной толщины, придавали строению весёлый вид, который удачно дополняла светло-коричневая французская крыша с изогнутыми краями. К парадной двери вела белая лестница с балясинами, которая заканчивалась площадкой с двумя колоннами, подпиравшими большой балкон. От места, где находились Рыболовлевы, в сторону старой избы, шла ещё одна, более узкая, но тоже красивая дорожка из красного камня. - Какой ужас! – простонал Андрей Сергеевич. - Долго стоять будем? Надо идти! – каменным голосом произнесла Галина Петровна.
Александр Якунин. рассказ. РЫБОЛОВЛЕВЫ. ч.2.
Войдя в новый дом, Рыболовлевы тут же попали в объятья Марты Анатольевна: - Наконец-то! Это надо же – три года к матери глаз не казать! Ага! Как не стыдно! В коридор вышли Миляевы: Антонина Петровна и Алексей Ильич. Освободившись от мамы, Галина Петровна подошла к сестре: - Привет, дорогая. Ах, какие вы молодцы - такой дом-красавец построили! - Не дом, а сказка со всеми удобствами, - вмешалась Марта Анатольевна. – Здесь у каждого своя комната. У вас тоже есть! Пойдёмте, покажу. Можно, Алексей Ильич? - Конечно, - согласился Миляев. - С удовольствием! – ответила Галина Петровна, в этот момент почувствовав тупую боль в пятке. - Ой, что это? Собака! – вскрикнула она, успев заметить, как под стол юркнуло что-то чёрное и хвостатое. - Что?! Укусила?! – засуетился Андрей Сергеевич и тут же принял решение – вызвать скорую! Антонина Петровна попыталась успокоить сестру: - Не стоит. Это щеночек – Тимка, у него все прививки сделаны. - В наше время никаким прививкам верить нельзя, - сказал Андрей Сергеевич, заботливо укладывая жену на кушетку возле камина. – Откуда здесь собака? - На улице подобрали, - ответила Антонина Петровна. - Могли бы с нами посоветоваться, прежде чем всякую гадость с улицы подбирать, - сказала Галина Петровна, морщась от неприятных ощущений в пятке. Скору помощь всё же вызвали. Андрей Сергеевич просто не находил себе места, пока приехавший врач не успокоил его, сказав, что на теле пострадавшей следов укуса не обнаружено. Как только медики отбыли, Галина Петровна засобиралась уезжать. На все уговоры остаться она ответила один раз, но твёрдо: - Мне надо… с внучкой посидеть. Услышав это, Марта Анатольевна возликовала: - Слава Богу! Свершилось чудо: наш ненаглядный Денис сподобился дитя бабушке показать! Не знаю, что теперь делать, увижу - в ножки ему поклонюсь. Ага! Да, что это я, прямо сейчас позвоню, спасибо скажу. - Не надо никуда звонить! – рассердилась Галина Петровна. ……………………………………………. Уже в автобусе Андрей Сергеевич спросил у жены: - Галюнь, насчёт внучки ты выдумала или как? - Выдумала. - Зачем?! – огорчённо воскликнул Андрей Сергеевич, да так громко, что на него обернулись пассажиры. - Могли хотя бы пообедать в деревне! - Заткнись, тебе не понять!
Александр Якунин. рассказ. РЫБОЛОВЛЕВЫ. ч.2.
Случилась страшная беда: супруга брата Марты Анатольевны, из Сергиево-Посада попала под электричку. От такой новости у Марты Анатольевны поднялось давление. Понятное дело – в Сергиев-Посад, на похороны, поехать она не могла. Рыболовлевы тоже отказались по причине исключительной занятости Галины Петровны на службе. Поехали Миляевы. Марта Анатольевна им строго настрого наказала – после похорон привезти брата Мишу к ней, в Колотилово. Миляевым удалось выполнить наказ, только применив небольшую хитрость - они оставили Михаилу Анатольевичу деньги на такси в оба конца. Хочешь, не хочешь, а пришлось старику тащиться в Колотилово. И вот, в один прекрасный день в дверь Миляевского дома позвонили. Марта Анатольевна открыла дверь и, увидев на пороге дряхлого старичка с чемоданчиком, сначала подумала – нищий пришёл клянчить милостыню. И только чемоданчик, с которым лет пятьдесят тому назад сама приезжала в Сергиево-Посад на курсы медсестёр, позволил ей признать в старике брата. - Мишка, ты что ли? Не узнать! Ага! Постарел-то как! – всплеснула руками Марта Анатольевна. - В дом-то пустишь? – насупился Михаил Анатольевич. Сделав три шага, он широко огляделся: - Вот это хоромы! - Миша, бедный мой, не узнать тебя совсем! - продолжала причитать старуха. - Заладила! Ох, чувствую – зря сюда припёрся, ну, да ничего, помаюсь денёк другой, и мотанусь домой. - Кому ты там теперь нужен? – без обиды сказала Марта Анатольевна. – Здесь смотри, какой простор - всем места хватит. Мои, считай, с утра до вечера на работе. Будем тут одни хозяйничать. Ага! Утром встанем, позавтракаем, выйдем в огород, в земле покопаемся в своё удовольствие. - Нашла дурака в грязи ковыряться. С меня хватит, напахался выше крыши. - Не хочешь? Не надо! Будем в лес ходить по грибы, по ягоды. Природой любоваться. - Не желаю никакого леса! Вот ещё – клещей собирать! - Что ж ты - с утра до вечера дрыхнуть собираешься? - Допустим, а что, запретишь? - Ладно, спи, коли хочется, а я рядышком буду сидеть, носочки тебе вязать, да прошлое вспоминать. Ага! Обстирывать тебя буду, чтобы после душа всегда чистое одевал, не то, что при Валентине. Ага! И так мы славно заживём! Вдвоём-то завсегда веселей, чем одному. - Размечталась! Нечто я тебя не знаю? Дня не пройдёт, запилишь поучениями так, что впору в петлю лезть. - И-э-эх, до старости дожил, а ума не нажил! - взорвалась Марта Анатольевна и ушла в кухню к утюгу и куче не глаженого белья. С возрастом только глажка могла успокоить её нервы.
Александр Якунин. рассказ. РЫБОЛОВЛЕВЫ. ч.2.
Михаил Анатольевич, выведя сестру из себя, наоборот, мгновенно успокоился. Воздев руки вверх, он сладко потянулся. Но, вспомнив о погибшей жене, сник и накоротке всплакнул. О сестре подумал, что зря обидел одинокую старую женщину. Михаил Анатольевич пошёл в кухню мириться. Мельком взглянув на брата, Марта Анатольевна спросила: - Плачешь? - Валюху жалко, - ответил старик. - Ага, конечно, жалко. Но ты прости, какого чёрта ей было нужно через железную дорогу шкандыбать? - Да, как же не идти? Через железку - магазин для ветеранов. Там хоть и торгуют просроченным товаром, зато цены бросовые, - размазывая по щекам слёзы, промямлил Михаил Анатольевич. - Не гонялись бы за дешевизною… да, что теперь говорить, не воротишь! Как же она так? - Кто знает? Говорят – слишком близко подошла к поезду, её ветром затянуло под колёса, голову - чик и нету-у-у! - Страх-то какой! Ну, брось, не плач. Слезами горю не поможешь. Надо дальше как-то жить. Для начала сходи, вымойся, а то воняешь, как не знаю кто. Потом кушать будем. - Начинается! Михаил Анатольевич поднял глаза к потолку, но в ванную, всё же, пошёл. Мылся он очень долго. Марте Анатольевне пришлось даже поторопить его. - Эй, чего там застрял? Кто воду будет экономить? Пушкин? Брат вышел сразу, будто стоял за дверью одетый. - Хочешь, дом покажу? – предложила Марта Анатольевна. - Может перекусим сначала? - Успеется. - Вот же… - Чего? - Ничего. Веди, показывай. Марта Анатольевна не успокоилась, пока не провела брата по всем помещениям, включая подвал. Брату всё понравилось, но больше всего подвал, где стоял токарный деревообрабатывающий станок. - Хороша машина! Эта штука завсегда пригодится, - произнёс он с нескрываемым восхищением. – Повезло тебе с зятем, сестра. Лёшка – мужик хозяйственный, не то, что раздолбай Андрей. Ох, не люблю его и Гальку твою тоже не люблю. Зловредная баба! - Можно подумать, Валька твоя святая была. У Михаила Анатольевича затряслись плечи, и он опять заплакал. Следом пустила слезу Марта Анатольевна. - Да, Марта, большой у тебя дом! – сквозь слёзы проговорил Михаил Анатольевич. – Жить бы в нём, да жить, да уж немного нам осталось. - Ага, дом ог-ро-мен-ный, - говорила Марта Анатольевна, всхлипывая через слог, - а вот куда тебя положить, прямо не знаю. Все комнаты расписаны. Можно было бы в комнате Дениса, внучка моего, да вдруг он явится с женой и ребёнком?! С них станется. Постелю-ка я тебе в подвале, в мастерской, рядом со станком, раз он тебе так понравился. А что: там тепло, и никто мешать не будет. Годится? - Всё равно, лишь бы не на улице,- ответил Михаил Анатольевич. Определившись с местом, сели, наконец, обедать. Марта Анатольевна налила тарелку борща. Но, как только брат потянулся за хлебом, она сказала: - Стоп! А ну-ка, руки покажи! - Так мылся же! - Ничего не знаю. Ходил, станок трогал. Всё сказала: грязными руками есть не дам! В этом доме все гигиену соблюдают, и ты будь любезен соответствовать. Кряхтя и что-то бурча себе под нос, Михаил Анатольевич зашаркал в ванную. Марта Анатольевна загрустила. Она вдруг поняла, что с братом ей не ужиться. Он либо сам не выдержит, уедет, либо она прогонит. Выходит, напрасно мечтала - с помощью брата подкрасить крышу старой избы, обрезать кусты чёрной смородины, пересадить клубнику, да мало ли дел в огороде! Выходит, останутся несбыточными её мечты о вечерних посиделках вдвоём с братом после напряжённого трудового дня, о прогулках по свежему воздуху перед сном. Значит, рухнули её планы - излечить брата от всех недугов путём подбора лекарств и трав, имея главной целью доказать себе и другим, что, как медик, она ещё чего-то стоит, после чего, по идее, к ней должны были бы вновь потянуться люди-пациенты. - Зря Мишку позвала. Ничего с ним не получится, - решила Марта Анатольевна. Михаил Анатольевич вернулся с перекошенным от злости лицом. Показав ладони, крикнул: - На, смотри - чистые. Теперь могу пожрать? Не известно, кто внушил Марте Анатольевне, что, если человек нервничает, то он не прав. Но ничто её так не успокаивало, как вид человека, доведённого ею до бешенства. - Остынь, недотёпа, - нарочито ласково произнесла Марта Анатольевна слово, которым в далёком детстве дразнила брата. Выдержать такое унижение старик не мог. Он уселся за стол и трясущимися губами, произнёс: - Налей водки! Выпить хочется! - Щас, разбежалась, - улыбнулась Марта Анатольевна и объяснила брату, что этот дом, в отличие от «гадюшника» в Сергиево-Посаде, не забегаловка и что здесь не наливают, и, если он «припёрся» алкашировать, то: - Вот тебе Бог, а вот порог! Живот Михаила Анатольевича как-то странно, отдельно от остального тела, затрясся, подобно студню, лицо почернело. - Идиот! Дурачина! – звонко стукнул он себя ладонью по лбу. – Ведь знал, что так будет и приехал! Чёрт чудной! - Запомни: в нашем доме не чертыхаются! Ага! - Задолбала своим долбаным домом! Ты… ты… - Ну, что «ты, ты»? - Ну, тебя. Пойду ляжу. - Иди, Мишенька, «ляж» и не забудь учебник русского языка прихватить. Деревня! - Тьфу на тебя! – сухо сплюнул Михаил Анатольевич и засеменил вниз по лестнице в подвал. Пяти минут не прошло, как Марта Анатольевна позвала: - Миша, иди кушать, борщ стынет! Снизу ответили: - Иди ты со своим борщом! Знаешь куда? - Только и умеешь, что ругаться. Ага! Умного ведь ничего не скажешь. - Замучила! – откликнулся Михаил Анатольевич. – В молодости мучила и теперь житья не даёшь! Ты думаешь, почему я уехал в Сергиев Посад? - Ой, да сто раз уже слышала! - А ты ещё послушай, может дойдёт до тебя. Из-за тебя уехал! Ты ведь, как жандарм, всех девок моих отвадила: та - рожей не вышла, эта – нищенка, другая – шалава. Ёлочки точёные, уж, как мне нравилась м-м-м… как её? … забыл… из Софьино... или Подосинок? - Из Софьино, Любка Жигалиха. - Во-во, Софьино! Любашу так ославила, что она за километр стала меня обходить, а я ведь, ей-Богу, жениться хотел. - Любил бы по-настоящему, не стал бы меня слушать. Нечего с больной головы на здоровую перекладывать. - Тьфу ты! Разве тебе докажешь! – с внутренним стоном произнёс Михаил Анатольевич и затих.
Александр Якунин. рассказ. РЫБОЛОВЛЕВЫ. ч.2.
- Кому тут нужно «доказывать»? – раздался голос Галины Петровны Рыболовлевой, приход которой Марта Анатольевна проворонила, увлёкшись перебранкой с братом. - Фу, мать, чем это у тебя воняет?! – поморщилась Галина Петровна, войдя в кухню. - Мишка-брат приехал, - ответила Марта Анатольевна. - Нелёгкая принесла! Чего это он? - Не знаю. Видно, после смерти жены одному не сладко, - сказала Марта Анатольевна, скромно умолчав о том, что сама спровоцировала его приезд. – Уж и сама не рада: ты бы видела, как он тут разошёлся, водку требует! - Водку?! А женщину ему не надо? Я вот покажу – требовал! – возмутилась Галина Петровна. - Ты чего такая, дочя? Ничего не случилось? - Что может случиться при таком муже, как у меня? – нехорошо хохотнула дочь и ушла в свою комнату, оставив мать в полном недоумении. - Марта, кого это там принесло? – раздался снизу голос Михаила Анатольевича. - Галя с работы вернулась. - Да?! Ну, всё, мне хана! Вдвоём-то меня заживо сожрёте! Нет, уезжать надо! - Напугал ежа…езжай, куда хочешь! - крикнула Марта Анатольевна, у которой из головы не выходило странное поведение старшей дочери. * * * Немного погодя домой подошёл Андрей Сергеевич Рыболовлев. Тоже странный какой-то: удалился в свою комнату, даже «здравствуйте» не сказав, чем до предела усилил предчувствие беды. Марта Анатольевна несколько раз подходила к комнате Рыболовлевых, прислушивалась. Но там было тихо. Слава Богу, Миляевы, в отличие от Рыболовлевых, вернулись домой в своё обычное время. «Хотя бы у них всё хорошо, и то ладно!» - подумала Марта Анатольевна. Из подвала вышел заспанный Михаил Анатольевич с щенком на руках. - Вот скотина, - сказал он, - забрался ко мне на колени, наглая морда, и уснул, и я вместе с ним. Где вы такую красоту раздобыли? На птичьем рынке? Ну, здравствуйте, мои дорогие. - На улице подобрали. Тимкой звать, - сказал Алексей Ильич, обнимая родственника. - Ну, и славно. Хорошо, что приехали, а то, ведь, и поговорить не с кем. Здорово, племянница, видишь - приехал… один. - Держись, Миша, - сказала Антонина Петровна, в свою очередь обняв дядю. Троекратно поцеловав Тоню, которую, в отличие от её сестры Михаил Анатольевич искренне любил, старик, хитро сощурив левый глаз, спросил: - Принесла? Вопрос вывел Марту Анатольевну из глубокой задумчивости: - Что принесла? Кому принесла? Вот, старый нахал! Выпросил-таки! Тоня, зачем балуешь деда? - Миша тут не при чём, это я захотел, - вступился Алексей Ильич. – Да, вы не переживайте, мы по чуть- чуть, за приезд. И потом, тётю Валю помянуть нужно. Михаил Анатольевич охнул и заплакал.
Александр Якунин. рассказ. РЫБОЛОВЛЕВЫ. ч.2.
- Ну, рассказывай, что у тебя случилось? - спросил Рыболовлев, подсев на край кровати, на которой лежала Галина Петровна. Закрыв лицо ладонями, она мелко мотнула головой: - Не знаю. Всё так неожиданно, будто сон! Жить не хочется. - Скажешь тоже! Ничего, ничего, успокойся, как-нибудь проживём. Андрей Сергеевич принялся гладить жену по голове, тревожно глядя в окно. - Главное - у тебя есть я, а у меня есть ты, - сказал он. – Вдвоём нам чёрт не страшен. Ну, давай, рассказывай, как всё было?! - Как, как - вызвал меня Сосновский - заместитель главы администрации: весь такой любезный, чай, кофе предложил, чего раньше никогда не было. Я ещё подумала: «Здесь, что-то не так». А он и спрашивает – нравится ли мне работа в отделе защиты прав потребителей. Естественно отвечаю – нравится и, вообще, говорю, не мыслю себя без этой работы… - Молодец, - вставил Андрей Сергеевич. - Он дальше: «Какую оценку по пятибалльной системе вы можете себе поставить за работу?» А я ему: «Оценивать сама себя считаю не верно. Единственным человеком в нашей администрации, кто может объективно оценить работу, являетесь вы – господин Сосновский». - Круто! – похвалил Андрей Сергеевич. - «Тут вы не правы» - сказал Сосновский, - «кроме меня есть ещё покупатели, интересы которых вы поставлены защищать, и директора магазинов, с которыми вы должны проводить профилактическую работу. Послушайте, что они пишут». Сосновский взял пачку писем и зачитал одно. Там было написано, что в ходе проверок я вымогаю у директоров торговых точек деньги, угрожая в противном случае дать ход жалобам покупателей, будто я ничем не брезгую, беру даже морковкой. Сволочи! Да, беру овощами, ну и что? А кто будет мою семью кормить? Они, что ли?! - Успокойся, успокойся, родная, - сказал Андрей Сергеевич, увеличив интенсивность глажения головы. – Рассказывай, а там посмотрим. - Ага. Сосновский опять со своей противной улыбочкой: «Не понимаю» - говорит, - «зачем вам столько еды? У вас что - семеро по лавкам сидят?» И, не дав рта раскрыть, заявил: «Только, пожалуйста, не отнекивайтесь. Я этого не люблю. Как умная женщина, вы должны понимать - прежде, чем начать этот неприятный разговор, я всё проверил. И теперь у меня к вам один вопрос, и вы должны на него ответить честно, памятуя, что от этого зависит ваша судьба - кто в вашем отделе, кроме вас, берёт взятки?» - Ну, и ты?! - Ответила, что берут все и делятся с начальником отдела. Больше того, начальник отдела заставляла нас брать взятки. - Ну, ты даёшь! - Что мне было делать? - Плохо, и что Сосновский? - Побледнел и говорит: «Про то, что берут все, я догадывался, но, что делятся с начальником – даже подумать не мог». - Врёт, как сивый мерин! – заметил Андрей Сергеевич. - Само собой. И тут он спрашивает, нет ли у меня желания возглавить отдел? - Да?! А ты?! - Сказала – есть такое желание. И я знаю, как улучшить работу отдела. - Вот – это зря. Дальше всё ясно, - пришла к себе, а начальник отдела попросил тебя написать заявление по собственному? - Да, так и было. - Эх, Галюня, Галюня, развели тебя, как школьницу. Нельзя было ни в чём признаваться: не беру, мол, и всё. Поклёп на честного человека. - Теперь-то чего?! – вздохнула Галина Петровна. – После драки кулаками не машут - Это точно, - вздохнул Андрей Сергеевич.
Александр Якунин. рассказ. РЫБОЛОВЛЕВЫ. ч.2.
По современным понятиям Алексей Ильич Миляев имел для делового человека непростительную слабость: он увлекался чтением бумажных книг и, при этом, не признавал интернета. Свой кабинет в новом доме в Колотилово, по сути, он превратил в большую библиотеку, составленную из книг, хранившихся в его московской квартире, в офисе - на работе, а также принесённых, с разрешения Марты Анатольевны, из старого дома собрания сочинений практически всех русских классиков. Миляев взял за правило – один день в неделю обязательно выбираться в книжные магазины. Он любил копаться в развалах, где нередко по бросовой цене можно было найти ценный экземпляр. Миляев увлекался мемуарами. Последней его удачей явилось приобретение «Воспоминаний» М.М. Осоргина. Спокойный, простой и в то же время изящный авторский стиль письма завораживал Миляева. От книги, как от электрического рефлектора, исходило тепло правды прошлой, давно от нас ушедшей жизни, давая разгадку причин гибели царской России. Книга захватила Миляева настолько, что при первой возможности он сбегал с работы, чтобы усесться за стол и продолжить чтение. Щемящая боль о духовной красоте безвозвратно ушедшей жизни, о катастрофичности того, что произошло в России в начале девятнадцатого века и, что до сих пор определяет нынешнее убогое состояние страны и россиян, равнодушных к Богу, к начальству и друг другу… И боль эта была настолько сильной, что не позволяла Алексею Ильичу продолжать чтение. Вот и сейчас, водрузив очки на лоб (иногда подводило зрение) и заложив сцепленные пальцами руки за голову, он подолгу всматривается в даль. Через окно кабинета видна прекрасная панорама поля и дальнего леса. Он с грустью любуется изгибами грунтовой дороги, тянущейся вдоль противоположного низкого берега мелководной Пахры. Скоро дороги не станет. Как, впрочем, и поля, и леса. По всем признакам, местные власти готовили эти последние свободные земли к продаже под коттеджную застройку. Другие территории вокруг Колотилово были уже освоены: сотни каменных дворцов обступили бедную деревеньку с трёх сторон. Причём, большинство строений годами стояли незаселёнными, пугая маленьких детей пустыми окнами. Вдруг сквозь закрытую дверь кабинета влетел крик: - Заинька, Галюня, ты где?! А-у-у! Отзовись! В доме Миляевых дня не проходило без того, чтобы Андрей Сергеевич, не вёл поиск своей жены. Часто это проделывалось им по нескольку раз, рождая подозрение, что для него это стало, своего рода, забавой. В этом не было ничего дурного. Немного раздражало лишь то, что, отыскав жену, чему Миляев был свидетелем, Рыболовлев никогда не мог ответить – зачем её искал. Андрей Сергеевич лишь пожимал плечами и глупо улыбался, всем своим видом давая понять, что единственным мотивом было острое желание увидеть любимого человека. Алексей Ильич не находил данному феномену иного объяснения, чем психической реакцией человека, всю жизнь ютившегося в стеснённых условиях, на большие пространства дома. Ещё одной, не то, что раздражавшей, но обращавшей на себя внимание, была привычка Рыболовлева громко напевать. При полном отсутствии у него музыкального слуха, это уже походило на пытку, поскольку все песни выходили на один манер. По мнению Миляева, Андрей Сергеевич, таким образом, пытался скрыть, что ему не совсем комфортно в доме. «Что ж, это вполне естественное состояние людей, живущих не в своём доме», - думал Миляев. Дверь кабинета Миляева неожиданно открылась. На пороге стоял Андрей Сергеевич с двумя дорожными сумками в руках - Как, ты дома?! – удивился Рыболовлев. – Твоя секретарша сказала, что уехал к заказчику. Ну, ты, директор, даёшь! Как в том анекдоте: жене сказал – к любовнице, любовнице – к жене, а сам в библиотеку – читать, читать и читать. - Что в сумках? – спросил Алексей Ильич, прекращая неприятный для него разговор. Рыболовлев вошёл в кабинет и водрузил сумки посредине комнаты. - Это моя фильмотека, - сказал он. – Тысяча фильмов на любой вкус. Вот, привёз. Сам всё пересмотрел. Подумал, вдруг тебе тоже захочется. Хочу кассеты пристроить в твоём кабинете. В нашей с Галей комнате места нет, а у тебя полно. Куда прикажешь положить? Миляев растерянно улыбнулся: - Андрей, мне кажется, для твоей фильмотеки нужно найти другое место. - Не понял?! Ты против, что ли? - изумился Рыболовлев. - Против. Согласись, что у каждого из нас должен быть свой уголок, куда другие, даже самые близкие люди. не должны вторгаться. - Вот оно что?! Ага! Ну, извини. А я-то, наивный, полагал, что в этом доме всё наше, общее. Ладно, как скажешь. Позволь спросить, что за кабель тянется от нашего дома? - У соседа проблемы с электричеством, попросил временно запитаться от нас, - ответил Миляев. - И ты позволил?! - Почему нет? - Ну, знаешь, не нахожу слов от возмущения! – сказал Рыболовлев и, схватив сумки, вышел. Вскоре раздался громовой голос Рыболовлева: - Заинька, Галюня моя, ты где?! А-у-у! Отзовись!



Наверх
В КОНТАКТЕ TWITTER
  Художественное оформление стен. Фреска. Мозаика. Лепнина. Живопись.
FACEBOOK

proza.ru
МОЖНО ЧИТАТЬ ТАМ И
НАПИСАТЬ РЕЦЕНЗИЮ
см. там внизу)


или можно здесь
Фаберже
Джентльмены удачи. Вика Мирошкина и Аня Воропаева. Танец на vimka-live.com
ТАНЕЦ
ДЖЕНТЛЬМЕНЫ УДАЧИ

ПРОЗА
В.И.Мирошкин



Блог Виктор Мирошкин
Александр Невольный (Якунин) рассказывает
ЧИТАТЬ ЕЩЕ:
Автобоевой отряд ВЦИКа
Рассказ "БОТИНОК"
Моя лю...
ИПОЧКА
ЧАСЫ ИЛИ «ЁПТЬ»
КЕША
ОТЕЦ ВЛАДИМИР
САМАЯ БОЛЬШАЯ МЕЧТА
ПЕРЕКРЁСТОК
ТОЛСТАЯ НАСТЯ
БЫЛОЧКА
ПЕРВАЯ КНИГА
СОСУЛЯ
ПОТЕРЯ ДРУГА
УПУЩЕННАЯ ВОЗМОЖНОСТЬ
МАГНИТОФОН
САМОЛЕТ
БИЗНЕС-КЛАСС
ПИВНАЯ БУТЫЛКА
БЕССАМЕМУЧА
ВАНЯ
АПЛАНТА
ХОРОШИЙ ЧЕЛОВЕК
СТИРАЛЬНАЯ МАШИНА
МАКСИМ и КСЕНИЯ
БРОШЕННЫЙ
ОШИБКА ЛОМАКИНА
МСТИСЛАВ
Я УБЬЮ ТЕБЯ, ЭЛЬЗА!
ДРУГИЕ РАССКАЗЫ
proza.ru
МОЖНО ЧИТАТЬ ТАМ И
НАПИСАТЬ РЕЦЕНЗИЮ
(см. там внизу)

или можно здесь

ПРОЗА
Феёк

Александр Михайлович Якунин