сайт nevolen.ru
На главную
Виктор Мирошкин. Делаю сайты.


Яндекс.Метрика

Александр Якунин (Невольный)

РЫБОЛОВЛЕВЫ. ч.2 (продолжение)


СКАЧАТЬ в формате .TXT
  
Александр Якунин. рассказ. РЫБОЛОВЛЕВЫ. ч.2.
Андрей Сергеевич обнаружил супругу в подвале дома. Сидя на корточках, она высаживала семена помидоров на рассаду. - Чего кричим? Чего буяним? – спросила она, обтерев лоб рукою выше резиновой перчатки. – Что за сумки? - Ага, - сказал Андрей Сергеевич, приседая рядом. – Прикинь, Галюнь, хотел нашу фильмотеку в кабинете Миляева пристроить, так он меня послал куда подальше. - Что ты хотел: хозяин-барин, - ответила Галина Петровна, продолжая свою работу. - Да? Странно, что тебя это совсем не напрягает. Ну, ладно. А как ты посмотришь на то, что Миляев запитал соседа от нашего дома? - Как это – «запитал»? Андрей Сергеевич психанул: - Электричеством! Что тут не ясного? У соседа проблемы со светом, так Миляев ему удлинитель бросил. - Соседу, собака которого нас едва не загрызла? - А я про что? Миляев делает всё, что хочет и даже не считает нужным с нами советоваться, - подсказал Андрей Сергеевич. Галина Петровна замерла на секунду и вдруг бросила в одну сторону - совок с землёй, в другую - пластиковый горшочек, встала на ноги и решительно сдёрнула резиновые перчатки. - Ну, всё, моему терпению пришёл конец! – сказала она Андрей Сергеевич снисходительно улыбнулся: - Не понимаю, Заинька, что ты можешь сделать: теперь все знают, что это дом Миляевых, и что мы с тобой здесь никто! Галина Петровна сверкнула глазами: - Сейчас разберёмся: кто здесь - кто! Она решительно направилась к выходу. Рыболовлев, не бросая сумок с фильмотекой, поспешил за ней. * * * Закрыв в кабинете Миляева окно, объяснив это тем, что дует, Галина Петровна сказала: - Алексей, нам нужно серьёзно поговорить. - Слушаю, - ответил Алексей Ильич. - Алексей, ты живёшь в доме не один, и вести себя так, как ты ведёшь нельзя. Захотел – приволок собаку, а у меня, между прочим, аллергия на собачью шерсть, захотел – переставил тумбочку в коридоре, захотел – подключил соседа к нашей электросети. А меня с Андреем ты спросил? Может быть, мы против! - Подожди, Галя, с собакой согласен - это было наше решение с Тоней, наверное, нужно было вас поставить в известность. Но, что касается соседа, неужели ты считаешь, что мы не должны соседям помогать? - Собака этого человека нас с Андреем едва не покусала. - Но ведь не покусала! Сосед тут ни при чём, в тот день его не было дома. - Всё равно, мы против, - сказал Андрей Сергеевич, слушавший разговор, стоя в дверях, - и требуем, чтобы ты отключил удлинитель. Лицо Миляева сделалось каменным: - Ну, вот что - я обещал человеку помочь и помогу ему. Вам беспокоиться не о чём - за электричество, как, впрочем, и за всё остальное в этом доме плачу я, а не вы! - Вот как ты заговорил! – покачала головой Галина Петровна. – Рыболовлев, слышал? - Ещё бы! – откликнулся Андрей Сергеевич. - Знаешь, дорогой Алёша, жить в доме, где с нами совершенно не считаются, мы с Андреем не намерены. - Как хотите, - устало выдохнул Алексей Ильич и отвернулся. - Рыболовлев, пошли отсюда! – скомандовала Галина Петровна. Рыболовлевы закрылись в своей комнате, которая находилась на том же этаже, что и кабинет Миляева, и долго не выходили оттуда. Всё это время Миляев находился в напряжённом ожидании признаков отъезда Рыболовлевых. Но вместо этого в его кабинете вновь появилась Галина Петровна и сказала: - Алёша, дорогой, прости нас. Не знаю, что на нас нашло. Конечно, ты вправе сам решать – кого подключать к дому, а кого не подключать. Давай забудем этот инцидент. Мало ли, что случается между близкими людьми? Пойдём, пообедаем с нами. Я борщ приготовила. - Спасибо, пока не хочется, - ответил Миляев. - Тогда позже! Хорошо? Ухожу, не буду тебе мешать книжки читать.
Александр Якунин. рассказ. РЫБОЛОВЛЕВЫ. ч.2.
За ужином собрались все: Марта Анатольевна, её брат Михаил, Рыболовлевы-старшие и Миляевы – Антонина Петровна и Алексей Ильич. Улучив минуту, Галина Петровна сообщила новость – в Колотилово собирается приехать и пожить некоторое время Денис с женой Катей и дочкой Дашей. Андрей Сергеевич, задетый тем, что сын и жена не сочли нужным сообщить ему об этом заранее, высказался скептически: - Денис только обещает. В деревню его палкой не загонишь. Марта Анатольевна поддержала зятя: - Вот именно. Вашему Денису дать слово, а потом забрать – нечего делать. Не понимает дурачок, что тут тишина, воздух, опять-же, речка под боком. Что в городе хорошего: суета, духота, шум. Ага! Очень я обижена на него! Как так: за год ни приехать, ни позвонить – не узнать, как тут бабка – жива, аль нет? Я вынянчила его, поставила на ноги. Не понимает, паршивец, что не молодею… - Мать, прекрати! – прикрикнула Галина Петровна. – Надоели твои причитания. - Марта, вот слушаю тебя и удивляюсь – сказал обычно молчавший Михаил Анатольевич, - по идее, радоваться должна, что внук не приедет. А приедет с женой и дитём – в этом доме тебе житья совсем не будет! - Что ты лезешь не в своё дело? - подняла брови Галина Петровна. – Не тебе судить, тут ты никто! И вообще, не пора ли гостям честь знать: пожили, кажется, достаточно. - Ты тут не командуй, дом не твой, - ответил старик, гордо взглянув на Галину Петровну. - Мать, скажи ему, чтобы выметался отсюда. Видеть его не могу! Надоел! – воскликнула Галина Петровна. - Миш, правда, ехал бы ты домой. - Мама, разве так можно! - сказала Антонина Петровна. Михаил Анатольевич взял её за руку. - Не надо, Тонечка, - сказал старик. – Не хватало, чтобы из-за меня поругались. Мне, действительно, пора. Загостился. Прямо вот сейчас и поеду.
Александр Якунин. рассказ. РЫБОЛОВЛЕВЫ. ч.2.
Вскоре вопрос о приезде в Колотилово Дениса и его семьи перешёл в практическую плоскость. Рыболовлевы-старшие решили, что молодые поселятся в их комнате. Они, чтобы «быть рядом с малышкой», займут комнату Марты Анатольевны, которая, в свою очередь, переберётся на мансардный этаж - «на чердак», как выразилась сама Марта Анатольевна. - Из избы принесём кровать, матрац, ковёр, тумбочку и будет тебе прекрасно, - пообещала Галина Петровна. - Ничего не надо, - заявила с обидой в голосе Марта Анатольевна. – Я прекрасно высплюсь на полу. Мне не привыкать. На что Галина Петровна высказалась в том смысле, что пожилые люди - мастера создавать проблемы на пустом месте, и всё потому, что думают только о себе. На что Марта Анатольевна ответила, что молодым легко обижать немощных и безответных стариков, и что, вообще, она собирается вернуться в старую избу. Эти слова были встречены молчанием и, что особенно обидно для пожилого человека, никто из молодых не стал отговаривать от этой затеи. - Лёша, - обратилась Галина Петровна к Миляеву, - ты, конечно, понимаешь, что с появлением в нашем доме маленького ребёнка собаке здесь не место? Алексей Ильич, поймав на себе умоляющий взгляд жены, ответил: - Ладно, куплю, а лучше сделаю Тимке будку. Заодно будет дом сторожить. В конце концов, Миляев купил отличную, утеплённую будку. Новому жилью Тимка обрадовался. Первые дни он вообще оттуда не выходил, правда, почему-то ничего не ел и не пил. Когда таким образом были решены основные проблемы, вдруг выяснилось, что Денис категорически отказался жить в комнате родителей. Он заявил, что будет жить в комнате, которую изначально ему выделил Лёха, (так он называл Алексея Ильича Миляева), в противном случае не приедет совсем. - А мы с мамой, значит, пустое место? – обиделся Андрей Сергеевич. Делать, однако, было нечего, пришлось возвращаться к первоначальному размещению по комнатам. Больше всех этому обрадовалась Марта Анатольевна.
Александр Якунин. рассказ. РЫБОЛОВЛЕВЫ. ч.2.
Время лечит. Переживания Галины Петровны Рыболовлевой по поводу ухода из городской администрации поутихли. Она стала выбираться в Москву, якобы для поиска новой работы. На самом деле всё время она проводила в дорогих бутиках и фирменных магазинах, совмещая, как утверждал её внутренний голос, приятное с полезным. Шопинг – единственное, что реально отвлекало Галину Петровну от чёрных мыслей о будущем. Полезность же усматривалась ею в возможности «случайной» встречи с кем-нибудь из знакомых, которые могли ей помочь с работой. Действительно, где же ещё в наше время можно встретить людей с возможностями, как не в дорогом магазине? Рассматривая товар, Галина Петровна одновременно любила поговорить с продавщицами, начиная разговор с фразы: «Я, как сотрудник московской администрации, нахожу…». Ей доставляло удовольствие наблюдать, как девушки вытягивались и менялись в лицах. В какой-то мере её самолюбие тешило и то, что продавщицы уступали ей в понимании стиля и моды. Свой вкус в этих вопросах Галина Петровна находила идеальным. Она высоко ценила своё умение найти золотую середину между ценой и качеством товара. Там, где сотня женщин пройдёт мимо, она находила что-то оригинальное. Галина Петровна была убеждена, что новая вещь способна не только преобразить женщину внешне, но и изменить её характер. Иная кофточка похлеще десяти чашек натурального кофе может заставить учащённо биться женское сердце и способствовать началу новой жизни. По её мнению, аналогичный результат может дать только завершённый акт творчества, например, написанное стихотворение, что, как известно, даётся далеко не каждому. Конечно, и у неё случались ошибки: нередко вещь теряла свою прелесть после первой же носки. Но сколько радости приносила всякий раз неожиданная догадка, что в любую минуту вместо неудачной вещи можно купить что-то другое. Правда, здесь таилось одно огорчительное «но» - процесс обновления гардероба предполагал наличие немалых средств, которых Галине Петровне как раз стало катастрофически не хватать. Но шли дни, и с ними таяла надежда на чудо: на случайную встречу с кем-либо, кто бы смог помочь Галине Петровне с трудоустройством. Всё более очевидной становилась перспектива возвращения на прежнее место - преподавателя в медицинском институте, откуда она взлетела на престижную работу в городскую администрацию. На эту тему у Галины Петровны уже состоялся разговор с сестрой Тоней. Та обещала разузнать о вакансиях. В душе Галины Петровны всё переворачивалось, когда она представляла лица бывших коллег по институту, полных сарказма и жалости – «что не вышло? Вернулась!?». «Не дождутся!» - мысленно отвечала она им, вновь лелея надежду на какой-то счастливый случай.
Александр Якунин. рассказ. РЫБОЛОВЛЕВЫ. ч.2.
Несмотря на огромный жизненный опыт, Марта Анатольевна так и не научилась достойно переносить одиночество. В старой деревянной избе ей не было так одиноко, как в каменных стенах нового дома. Любой посторонний звук заставлял испуганно сжиматься её больное сердце. Она мечтала о том дне, когда Денис с молодой женой Катей и ребёночком, наконец, начнут жить вместе с ней. «Будет хоть с кем словом перемолвиться!» - как раз думала Марта Анатольевна, когда, взглянув в окно, увидела на площадке перед домом незнакомую женщину с ребенком в руках и рядом с ней двух высоких мужчин с «наглыми мордами». Первой мыслью пожилой женщины была – «цыгане, пришли грабить». Но, приглядевшись, узнала в парнях двух непутёвых приятелей Дениса, которые когда-то приезжали в гости к внуку, ещё в старую избу. Марта Анатольевна никогда не забудет, как они тогда насмехались над деревенской жизнью: высмеивали занавески, висевшие вместо дверей, умывальник за печкой, и особенно много смешков было по поводу уборной на улице, имевшей в дощатых стенках дыры. Марте Анатольевне было неловко и обидно не за избу, а за внука Дениса, сидевшего на стуле, будто прибитым гвоздями, и не желавшего приструнить своих невоспитанных друзей. Даже по прошествии стольких лет у неё не прошла обида на этих молодцов и, в особенности, за то, что они в тот раз отказались, а точнее, побрезговали обедом, специально для них приготовленным. В гневе Марта Анатольевна даже вспомнила их имена: вон того, высокого, лопоухого, с голубыми глазами кличут Кольчиком, а этого пухлого и красивого – Пашей Палкиным. Интересно, что эти нахалы скажут сейчас, глядя на новый каменный особняк. Но тут мысли старухи свернули на другую тему. Если парни – друзья Дениса, то девушка с ребёнком вполне может быть Катей, женой Дениса, а ребёнок – правнучкой Дашенькой, которую Марта Анатольевна уж и не чаяла увидеть. Охнув, Марта Анатольевна поспешила открыть дверь. - Катя?! Это ты?! – спросила она. – Наконец-то! Что же ты стоишь, не заходишь? - Дома есть ещё кто? – спросила Катя. - Нет, я одна. Остальные, дай Бог, к вечеру объявятся. Всё деньги зарабатывают, им всё мало! - Вот и хорошо, - сказала Катя и посмотрела так пронзительно жалостливо, что у старухи едва не оборвалось сердце. Опытный медик, она знала - такой взгляд характерен для тяжело больных людей. «Горе-то какое!» - подумала Марта Анатольевна и спросила: - Что же ты одна, без Дениса? - Муж очень занят, завтра приедет. - Как это – завтра?! Такое дело, а он в стороне? Не порядок. - Денис прислал друзей. - Ты мужа-то не защищай. Я внука хорошо знаю. Сердца у него нет. Ага! Он единственной бабке не может позвонить, а ты защищаешь. Умру, похоронят, а он и знать не будет. Ну, да ладно, чего об это говорить, заходи, чего стоять! Сама-то я тебе помочь не в состоянии, ноги болят, сил нет! Диклофинак колю, а толку никакого! Катя поднялась по ступеням. - Дай девочку, - попросила Марта Анатольевна. - Позже, она спит, - ответила Катя и побледнела. Она вошла в дом. Тут с вещами подоспели Кольчик и Паша Палкин. Среди прочего они принесли детскую кроватку. - А вот это нам не надо, - остановила их Марта Анатольевна. – Кроватка у нас уже имеется. Бабушка Галя расстаралась. Катя надула губы: - Нет, - сказала она. – Дашенька будет спать в своей кроватке. На чужой она не уснёт. - Какая же она чужая? – начала Марта Анатольевна, но увидев Катино лицо, тотчас смирилась. – Ладно, как скажешь. Пойдём, провожу в твою комнату. «Девка-то с чудинкой!», - подумала Марта Анатольевна о Кате. – «Хотя, кажется, она здорова. Кто же тогда болен? Неужто, ребёнок? Не дай Бог!» Самой большой и неприятной неожиданностью для Марты Анатольевны явилось то, что Катя привезла с собой кошку Присциллу. Кольчик и Паша Палкин сходили за животным в последнюю очередь. Присцилла, как всегда, оказавшись на новом месте, вела себя весьма странно: дёргалась и попискивала. Возможно, на неё сильно повлиял Тимка, томившийся в будке на привязи (поскольку пару раз он пытался сбежать со двора), который и сам извёлся лаем и скулежом. Марта Анатольевна для налаживания контакта с кошкой попыталась её погладить, но была оцарапана. От всего этого Марта Анатольевна так вдруг устала, что не предложила Кольчику и Паше Палкину даже чая. «Уж на этот раз они не отказались бы!» - мстительно про себя улыбнулась Марта Анатольевна.
Александр Якунин. рассказ. РЫБОЛОВЛЕВЫ. ч.2.
Трёхмесячная Дашенька спала на спине. Во сне она сладко причмокивала губками. Пухлые ручонки её были откинуты за голову, что в некоторых медицинских книгах считалось верным признаком отменного здоровья. Катя сидела рядом. Она любовалась чистым, нежным личиком дочурки и мечтала о том, чтобы эти минуты сна длились… вечно. Потому, как стоило малышке проснуться, так склизкие слюни нескончаемым потоком поползут из её ротика на подбородок, щёчки и грудку. Она начнёт дёргать головкой, и два белёсых шарика-зрачка начнут независимо друг от друга перекатываться по глазным яблокам. И тогда станет очевидным, что ребёнок слеп, и что у него нарушена координация движений. Дашенька неизлечимо больна болезнью, имеющей мучительно длинное название, которым, как утверждают врачи, Бог награждает одного из десяти тысяч. Катя всегда считала себя сильным и принципиальным человеком. Ей казалось, что она скорее умрёт, чем откажется от своих слов, данных Дашеньке. Она обещала, до полного выздоровления никто не увидит даже лица её, за исключением лечащих врачей и близких родственников, в число которых не входили ни Рыболовлевы, ни Миляевы, ни Марта Анатольевна. Дать слово было не сложно, сдержать оказалось невозможно! На нервной почве у Катиной мамы резко ухудшилось здоровье. Татьяну Львовну пришлось госпитализировать. Отец, Константин Васильевич, целыми днями проводил в клинике. На мужа у Кати была слабая надежда. Безусловно, Денис жалел её и заботился о ней. Но дочь он побаивался. При общении с нею в его глазах спичкой вспыхивал страх, который невозможно было скрыть. И всё, что касалось Дашеньки, ему приходилось напоминать по нескольку раз. Катя до последнего сопротивлялась приезду в Колотилово. Она не хотела, чтобы к Дашеньке прикасались родители Дениса. Катя согласилась под давлением мужа, который однозначно дал понять, что в противном случае он бросит её. Жёсткость, с которой Денис заявил об этом, отозвалась в её сердце не заживаемой раной. Но остаться без мужа с больным ребёнком на руках – представлялось ей полным крахом! Катя сдалась. И вот уж неделю, как она живёт в Колотилово. До сих пор под разными предлогами ей удавалось оградить дочурку от «чужих глаз». Но было ясно, что избежать смотрин совсем не удастся. Больше всего Катя боялась первой реакции на Дашеньку. Она трусила: сможет ли она любить свою кровинушку так же сильно, заметив на лицах родственников ужас и отвращение к её ребёнку? Не опустятся ли у неё руки? Как она устала! А ведь совсем недавно она и представить себе не могла, что значит – устать физически и желать только одного - чтобы все, все, все оставили её в покое! * * * Кажется, Дашенька стала просыпаться. Первой это почувствовала кошка, дремавшая у ног малышки. Присцилла поднялась, потянулась всеми четырьмя лапами и медленно направилась к двери. Дашенька резко запрокинула голову назад и открыла круглые, кукольные глаза. Малышка прижала ручки к грудке и начала быстро вертеть головой и дёргаться, будто хотела освободиться от чего-то, вырваться на свободу. Открылась дверь. В щёлку просунулось улыбающееся лицо Марты Анатольевны. - Это я. Ага! Чувствую - Дашутка проснулась? Теперь-то хоть можно войти? Катя испуганно вскочила на ноги и, подавив первое желание – прогнать старуху, сказала: - Да, можно, входите. - Ага! Кошку бы убрала, а то ведь страшно. Катя позвала Присциллу и взяла её на руки. Марта Анатольевна подошла к кроватке и долго смотрела на ребёнка. Катя видела, как с её лица медленно сходила улыбка. Наконец, старуха посмотрела на Катю. - Ага. Я так и знала. Я чувствовала. Намедни явился мне во сне мужик и предупредил, чтобы я готовилась, а к чему – не сказал. Ага. Теперь ясно. Что-то мне нехорошо. Пойду, прилягу. Который час? О, уже пять! Скоро наши с работы приедут. Марта Анатольевна удалилась, как-то по-особому шаркая ногами.
Александр Якунин. рассказ. РЫБОЛОВЛЕВЫ. ч.2.
На кухне у плиты Катя готовила молочную смесь для Дашеньки. За столом в напряжённом молчании сидели Рыболовлевы-старшие и Марта Анатольевна. - Катя, почему раньше не сказала об этом? – спросила Галина Петровна. - Ты ведь знаешь, у меня есть определённые связи в медицинских кругах. Может быть, ещё не поздно. - Спасибо, ничего не нужно, - ответила Катя. – Мы ждём вызова в немецкую клинику. Там помогут. Только нужно подождать. - Чего уж теперь ждать! - воскликнула Марта Анатольевна. – Эх, девонька, какой дурак подсказал тебе в ванной рожать?! - Мама! – прикрикнула Галина Петровна. - Что «мама»? Твоя мама – медик с сорокалетним стажем. Я сама лично приняла более тысячи родов, и все без патологий и увечий! - Что теперь об этом говорить?! – сказала Галина Петровна. – Эх, Катя, Катюша… Галина Петровна встала и подошла к девушке. - Катя, хочу, чтобы знала: какая бы Дашенька ни была – она наша внучка. Мы её не бросим. Поможем, чем можем. Ты только скажи, что нужно, а мы уж постараемся. - Спасибо, Галина Петровна, - сказала Катя и свободной рукой полуобняла свекровь. - Ага, вот так давно бы! - всхлипнула Марта Анатольевна. Андрей Сергеевич тоже не смог остаться в стороне. - Катюша, - сказал он, - для нашей внучки мы ничего не пожалеем: посидеть нужно – посидим, скажешь – кровь сдать, сдадим, скажешь, к врачу поехать – поедем, скажешь… - Чего повторяться-то? – остановила мужа Галина Петровна. - Спасибо, - сказала Катя, глядя в пол. – Пойду Дашеньку кормить. - Иди, конечно, нашла о чём спрашивать! – ответила Галина Петровна.
Александр Якунин. рассказ. РЫБОЛОВЛЕВЫ. ч.2.
Подойдя к своей комнате, Катя обратила внимание на приоткрытую дверь, хотя точно помнила – закрыла её плотно до щелчка замка. «Странно!» - подумала она. То, что предстало её глазам, заставило её улыбнуться. Дашенька спала, как всегда, запрокинув ручонки за голову, возле неё, уткнув морду в подмышку девочке и положив на неё лапу, спал Тимка. При этом Дашенька и Тимка, что было совершенно очевидно, улыбались! Улыбку на лице своей больной девочки. Катя видела впервые. Катя присела на кровать, не решаясь разбудить славную парочку. Тимка поднял голову, посмотрел на Катю и, видимо, осознав, что никто не собирается гнать, сладко потянулся. - Тима хороший, - сказала Катя и погладила собаку. – Спасибо, что присмотрел за Дашенькой. А сейчас, извини, мне нужно кормить дочурку. Посиди в сторонке. Я думаю, тебе тоже немного достанется. Договорились? - А-у-и, - сочно проскулил согласие пёс, но дважды просить себя не заставил. Тимка поднялся, благородно приложился своим мокрым носом к Дашенькиной ручке и соскочил с кровати. Тотчас откуда-то вынырнула Присцилла. Она с ходу запрыгнула хозяйке на колени, мурлыкая «мяу, мяу», будто спрашивая «моя, моя?». - Твоя, твоя, - успокоила её Катя и принялась будить малышку. Послышались шаги. В комнату вошла Галина Петровна. Тимка, умудрившись проскочить у неё между ног, вприпрыжку бросился вниз по деревянной лестнице, производя шум, который мог бы создать взвод солдат. - Ах, тварь такая! – крикнула Галина Петровна вдогонку собаке. – Ну, я тебе покажу, как маленьких пугать! Так и оставалось загадкой - каким образом Тимка умудрился соскочить с цепи, незамеченным пробраться в дом, подняться на третий этаж. Как он сумел открыть дверь к Дашеньке? И куда смотрела Присцилла – непримиримый враг Тимки и верный охранитель Дашеньки?
Александр Якунин. рассказ. РЫБОЛОВЛЕВЫ. ч.2.
Приезд в деревню внука с семьёй, вопреки ожиданию, не избавил Марту Анатольевну от одиночества. Катя с Дашенькой безвылазно сидела в своей комнате. Первое время Марта Анатольевна сама поднималась к ним, а потом перестала: потому как никакого разговора не получалось, Катя отмалчивалась. Внук Денис вообще предпочитал оставаться в городе, приезжал не каждый день и всё реже и реже. Появлялся, как красное солнышко, бросал бабушке мимоходом, будто ровне - «приветик» и закрывался с женой и больным ребёнком. Часами, как заговорщики, молодые сидели в тишине. В туалет и ванную пробирались по ночам, видимо, специально, чтобы ни с кем лишний раз не встречаться. «Ни у кого и в мыслях нет поинтересоваться – как бабушка себя чувствует, не нужно ли ей какого-нибудь «дефициту» достать? Хотя, какой нынче может быть дефицит? Сейчас и слова такого не знают, были бы деньги – всё можно купить. Жаль! Жизнь при дефиците куда интереснее! Ровно настолько интереснее, насколько «достать» интересней «купить». Покупка не требует ни изворотливости, ни хитрости, в то время, как «достать» – это целая наука, психология и, если хотите, отдельное искусство!» - об этом думала Марта Анатольевна, гладя на кухне бельё, накопившееся за последнее время. Сверху спустилась Катя. Молча встала у плиты, как заговорщик: ни тебе - «здравствуйте», ни тебе - «как здоровье?». Не дождавшись элементарных знаков уважения, Марта Анатольевна заговорила первой: - Поди, устала? - Так, - односложно ответила Катя. Марта Анатольевна поняла по-своему. - Не понимаю, - пожала она плечами, - как же я одна с двумя малыми детьми умудрялась в амбулатории работать, мужа кормить и обстирывать, дом содержать в чистоте, да ещё общественной работой заниматься - я агитатором была, считай, каждый день за Советскую власть разговоры с жителями проводила. Всё успевала! Ага и, при этом, не позволяла себе показаться на глаза мужу с оторванной пуговицей! - Я пришью, - тихо сказала Катя, потрогав на халате место отскочившей пуговицы - Пришей, пришей, - сказала Марта Анатольевна, налегая на утюг. – Причесаться бы тоже не мешало, а то ходишь, прости, как чучело. Может Денис от того и не любит быть здесь, что ты престала следить за собой. Мужики – они ведь… - Я причешусь. - Катя, не обижайся. Я привыкла правду говорить. От правды хоть польза есть, а от вранья какая польза? Один вред. Ага. Я вот, к примеру, ни разу не видела, как ты ванную принимаешь? Ты, вообще-то, подмываешься? - Да, - смущённо ответила Катя. - В нашей семье принято, чтобы женщины следили за собой. Это раньше негде было помыться. Под рукомойником мучились. А теперь вон, какая благодать: ванная не хуже городской, мойся – не хочу. Опять же, туалет тёплый, бумага мягкая. В наше-то время газетами обходились. Я тебе, Катя, про себя скажу: счастливый я человек, что могу на старости лет в таких условиях пожить. Спасибо зятьям. Они у меня золотые. И у меня, слава Богу, характер не плохой: никому-то я не завидую, никому-то зла не желаю. Ага! И на сердце у меня тихо и спокойно. Вот только девчонку твою жалко… - Дашеньку, - сказала Катя. - Чего? Ну, конечно, Дашеньку, а кого же ещё. Так жалко, что кажется, сердце от жалости разорвётся! Вот, как жалко. За что, думаю, нам такое горе? За чьи такие грехи страдаем? Не могу понять. - Мне Дашеньку кормить, можно я пойду? - сказала Катя. - А? Ну, иди, коли нужно, - ответила старуха не без сожаления: только-только разговор стал завязываться, а уж нужно заканчивать. – Да, а своему Денису скажи, чтобы в следующий раз, прежде чем в свою Москву укатить, пусть ко мне зайдёт. Разговор есть. И уже тихо, когда никто не мог слышать, добавила: - А то всё одна, да одна. Так и с ума недолго сойти!
Александр Якунин. рассказ. РЫБОЛОВЛЕВЫ. ч.2.
Денис держал дочь перед собой на вытянутых руках. Дашеньке это не нравилось. Она сучила ножками, выворачивала головку, отбивалась ручками. Чтобы видеть лицо малышки, Денису приходилось вертеть её, как игрушку. Вдруг, громко взвизгнув, Дашенька запрокинула головку назад так сильно, что можно было подумать – у неё сломалась шея. От неожиданности Денис разжал пальцы. Ребёнок скользнул вниз. Хорошо, что всё это случилось над кроватью. Ребёнок упал на мягкое. С брезгливым выражением лица Денис наблюдал, как извивалось крошечное существо, за которым он не признавал права называться человеком, и которое, Денис знал это, наверное, в конечном счёте погубит его. Где бы Денис ни находился, чем бы ни занимался, мысли о проблемном ребёнке преследовали его, мешали получать наслаждения от жизни, позитивно думать, мечтать, смеяться, увлекаться, шалить, дурачиться – всё то, что он безумно желал и хотел. Его не покидало ощущение, что его заживо похоронили. Вот и сейчас, подобно Дашеньке он готов визжать изо всех сил, чтобы там, где следует, услышали и ответили на вопрос: «За что ему такое наказание?!». Однако, кричать он не станет. Он лишь укрепится в мысли, что нужно, наконец, принимать решение. Больной ребёнок требовал жертвы. Чем жертвовать? Собой или семьёй? Вот в чём вопрос! Денис неумолимо склонялся к тому, что единственный для него выход - расстаться с Катей. Ребёнок, естественно, должен остаться с ней. Моральная сторона дела в отношении к Кате вполне устранялась придуманной им формулой, постепенно перешедшей в разряд убеждения – «Катю люблю, но рано или поздно она сама бросит меня». Вина перед брошенным больным ребёнком вполне компенсировалась твёрдостью решения помогать Кате материально, но, само собой, после того, как сам сможет твёрдо встать на ноги. С принятием окончательного решения Денис тянул только потому, что интуитивно опасался наказания. Какого и от кого, он не знал, но ему было элементарно страшно. Он подозревал, что жить с этим страхом станет ничуть не легче, чем жить с уродом ребёнком. Или, всё-таки, легче? Для Дениса это был вопрос вопросов. Ответить на него однозначно ему вечно что-то мешало. Сейчас – кошка Присцилла, которая внимательно и явно неодобрительно наблюдала за ним из угла, время от времени вставая на задние лапы. - Пшла отсюда! – рассердился Денис и замахнулся на кошку рукой. Присцилла, презрительно фыркнув, неспешно зашла за кроватку и продолжила своё наблюдение оттуда. По крайней мере, Денис чувствовал её взгляд. - Чтоб ты сдохла, тварь! – громко сказал Денис. Вошедшая в эту секунду Катя замерла на месте. - Ты так ненавидишь Дашеньку?!- прошептала она. Денис вздрогнул. - Катя, честное слово, я сказал это Присцилле. Кошка меня достала! - Не ври. - «Не ври»? – переспросил Денис и заговорил быстро и решительно, будто, забравшись на высокую гору, покатился вниз. - Ладно, хорошо, не буду врать. Вот ты говоришь – «Дашенька, дочурка, доча наша любимая». Может хватит обманывать себя и других. Какой это к чёрту ребёнок?! Это кусок мяса, непонятное существо, амёба, инфузория, всё, что угодно, только не человеческоё дитё. И оно, это существо, убивает нас. Посмотри на себя, на кого ты стала похожа?! Ты перестала следить за собой: неделю ходишь с оторванной пуговицей. А я? Разве я живу? Нет, я медленно загибаюсь в чёрной комнате с зашторенными окнами. Закрыв лицо руками, Катя крикнула: - Прекрати! Тебя невыносимо слушать! Но не было силы, которая могла бы остановить Дениса. И он продолжал: - Хватит себя обманывать. Ребёнок… - Дашенька! – воскликнула Катя. - Что? Какая разница – Дашенька, ребёнок болен неизлечимо! Врачи успокаивают, дают надежду только для того, чтобы мы им платили. Хорошо, если Даша проживёт пять, десять лет, а если двадцать пять, тридцать! Умереть рядом с ней я не согласен. Нет, если ты хочешь - пожалуйста. Вольному воля! Только меня в это не втягивай. Короче, считаю – нам нужно разойтись. - Разойтись? Да, да, да, да, - говорила Катя, приводя Дашеньку в порядок. - Что – «да, да»? - Поступай, как хочешь. Только сейчас прошу – уйди отсюда! – с надрывом крикнула Катя. - Нет! Я ещё не всё сказал. Не верю, что ты готова забыть о себе из-за этого ребёнка. Вы, женщины, ничего не делаете просто так. Только чего ты добиваешься – понять не могу? Неужели думаешь, что хоть кто-то оценит твою жертву? Над тобой уже все смеются. - Кто смеётся? - Кольчик, Паша Палкин – все смеются и называют тебя чокнутой! Между прочим, они уезжают в Канаду и зовут меня с собой. Дашенька заплакала. - Она кушать хочет. Уйди. Ты мешаешь, - прошептала Катя. - Корми, - усмехнулся Денис, довольный своей решительностью и тем, что высказал, наконец, всё, что думал. – Не могу на это смотреть! Знай - уеду и больше сюда не приеду. - Уезжай. - Значит – всё?! - Я тебя не гоню. - Ах, так! Прощай! - воскликнул Денис и выскочил из комнаты.
Александр Якунин. рассказ. РЫБОЛОВЛЕВЫ. ч.2.
Катя кормила Дашеньку, когда в комнату без стука вошли Рыболовлевы-старшие. Они были сильно возбуждены. - Корми, мы не помешаем, - сказала Галина Петровна и, подойдя к окну, открыла форточку. – Душно. Ребёнку нужен свежий воздух. Подождав с полминуты, Галина Петровна спросила: - Катя, объясни, что у вас случилось с Денисом. Он выскочил сам не свой, бросил на ходу, что ты хочешь с ним развестись! Это – правда? - Денис так сказал? - Да. - Ну, значит, так оно и есть, - вздохнула Катя. - Как же так, Катя?! – спросил Андрей Сергеевич. - Рыболовлев, умолкни, сама как-нибудь разберусь - махнула рукой Галина Петровна и подошла к Кате. - Девочка моя, ты хорошо подумала? Кому ты нужна с таким ребёнком? - Мне кажется, это не должно вас волновать, - сказала Катя. - Прости, но мы не чужие люди. В комнату влетела запыхавшаяся Марта Анатольевна и с ходу вмешалась в разговор: - Горе то какое! Катя, с ума ты сошла, что ли? Чем это наш Денис тебя не устраивает?! Такими мужьями, как мой внук, не бросаются. Он-то себе найдёт, а вот ты врятли. Смотри, пробросаешься, век будешь одна куковать. Помяни моё слово. Страшнее одиночества ничего нет. Я вот, к примеру, всю жизнь прожила с одним мужчиной, хотя, положа руку на сердце, не любила его. Не за что было. Столько натерпелась от него! Не дай Бог каждому. Повеситься даже хотела, но о разводе и мысли не было. - Мама, всё сказала? – сказала Галина Петровна. - Теперь иди отсюда, не мешай. - Ты мне рот, дочка, не закрывай. Тоже моду взяла! Я правду сказала. Катя аккуратно положила Дашеньку на кровать, встала и, прижав руки со сжатыми кулаками вдоль тела, оглядела родственников: - Прошу вас, оставьте меня в покое! Увидев, что никто из них не шелохнулся, добавила: - Ну, что вам стоит?! Уйдите! Уйдите! Если хотите знать, это Денис решил бросить меня и Дашеньку. Он не желает с нами гробить свою молодую жизнь. - Наглая! Ты всё врёшь! – как бы невольно вырвалось у Галины Петровны. – Не верю ни одному твоему слову! - Как ещё просить, чтобы вы ушли?! - взмолилась Катя и, отвернувшись, заплакала.



Наверх
В КОНТАКТЕ TWITTER
  Художественное оформление стен. Фреска. Мозаика. Лепнина. Живопись.
FACEBOOK

proza.ru
МОЖНО ЧИТАТЬ ТАМ И
НАПИСАТЬ РЕЦЕНЗИЮ
см. там внизу)


или можно здесь



Фаберже
Джентльмены удачи. Вика Мирошкина и Аня Воропаева. Танец на vimka-live.com
ТАНЕЦ
ДЖЕНТЛЬМЕНЫ УДАЧИ

ПРОЗА
В.И.Мирошкин



Блог Виктор Мирошкин
Александр Невольный (Якунин) рассказывает
ЧИТАТЬ ЕЩЕ:
Автобоевой отряд ВЦИКа
Рассказ "БОТИНОК"
Моя лю...
ИПОЧКА
ЧАСЫ ИЛИ «ЁПТЬ»
КЕША
ОТЕЦ ВЛАДИМИР
САМАЯ БОЛЬШАЯ МЕЧТА
ПЕРЕКРЁСТОК
ТОЛСТАЯ НАСТЯ
БЫЛОЧКА
ПЕРВАЯ КНИГА
СОСУЛЯ
ПОТЕРЯ ДРУГА
УПУЩЕННАЯ ВОЗМОЖНОСТЬ
МАГНИТОФОН
САМОЛЕТ
БИЗНЕС-КЛАСС
ПИВНАЯ БУТЫЛКА
БЕССАМЕМУЧА
ВАНЯ
АПЛАНТА
ХОРОШИЙ ЧЕЛОВЕК
СТИРАЛЬНАЯ МАШИНА
МАКСИМ и КСЕНИЯ
БРОШЕННЫЙ
ОШИБКА ЛОМАКИНА
МСТИСЛАВ
Я УБЬЮ ТЕБЯ, ЭЛЬЗА!
ДРУГИЕ РАССКАЗЫ
proza.ru
МОЖНО ЧИТАТЬ ТАМ И
НАПИСАТЬ РЕЦЕНЗИЮ
(см. там внизу)

или можно здесь

ПРОЗА
Феёк

Александр Михайлович Якунин